Антон Чехов

Avatar

Биография писателя

Чехов Антон Павлович - выдающийся писатель, занявший достойное место среди классиков мировой литературы. Родился в городе Таганрог, Екатеринославской губернии (ныне Ростовской области) 17 (29 н.с.) января в 1860 году. Чехов похоронен на Новодевичьем кладбище в Москве

Выпускник Таганрогской гимназии (1868 -1879), а затем Московского университета (1879 – 1884) , где он обучался на медицинском факультете. В гимназии начало формироваться творческое видение мира юного Чехова, и был получен его литературный псевдоним «Чехонте». Первая драма «Безотцовщина» была написана именно в гимназии, когда будущему писателю было 18 лет. В университете он обучался у таких выдающихся профессоров, как Н. Склифосовский, Г.Захарьин и других. Здесь же, на первом курсе произошел его дебют в печати. Журнал «Стрекоза» опубликовал несколько его рассказов.

В 1882 году, еще будучи студентом, помогал в Воскресенской больнице в приемном отделении, а после окончания университета начал работать уездным врачом. Несмотря на возрастающую популярность и успехи на литературном поприще Антон Чехов недоволен своим творчеством. Слава не прельщает его. И он отправляется на остров Сахалин. Путешествие по сибирским рекам вылилось в книгу очерков «По Сибири». На Сахалине Чехов собрал множество документальных материалов о быте и труде каторжников и местных жителей, о тюремных порядках и вседозволенности чиновников. Эти записи позже были систематизированы и собраны в книгу «Остров Сахалин», которая потрясла всю Россию, и на Сахалин были откомандированы представители официальных лиц.

После этого Чехов путешествует по России, Западной Европе, и наконец, покупаетименье в Мелихово, куда переезжает и его семья. Период жизни в Мелихово – это период творческого подъема и обширной медицинской практики. И конечно бесконечных приемов знаменитостей. В 1897 году сказалась поездка на Сахалин – началось обострение туберкулеза. Поездка на юг и в Ниццу ничего не дала. Семейство Чеховых перебирается в Ялту.

В 1900 году в Крым приезжает Московский Художественный театр, который ставил уже не раз пьесы Чехова, и на репетициях писатель знакомится с Ольгой Леонардовной Книппер, с которой и находит свою судьбу до самой смерти. Лечение в Европе так ничего и не дало и 15 июля 1904 года ночью писатель скончался.

Любовь и грех в русской классике [ 2015 ]

Обложка для книги Любовь и грех в русской классике

Где та грань, которая отделяет любовь от греха? Особенно если любовь столь страстна, что человек не в силах выбраться из ее сетей? Что за сила побуждает страстно любящего человека столь же страстно ненавидеть? И когда оказывается возможным от ненависти совершить преступление?

Русская эротическая проза [ 2006 ]

Обложка для книги Русская эротическая проза

В книгу вошли лучшие образцы русской эротической прозы, авторство которых приписывается классикам отечественной словесности.

Фокс Микки, Барбос и Жулька и другие... [ 2006 ]

Обложка для книги Фокс Микки, Барбос и Жулька и другие...

Чудесный фокстерьер Микки, записавший свои остроумные мысли о людях, кошках и еде в дневник, добрый и озорной ирландский сеттер Марс, отважная Завирайка, белый пудель и верная до последнего вздоха охотничья собака Найда - об этих и других замечательных собаках вы прочтете в этом сборнике.

Вишневый сад [ 1903 ]

Обложка для книги Вишневый сад

«Комната, которая до сих пор называется детскою. Одна из дверей ведет в комнату Ани. Рассвет, скоро взойдет солнце. Уже май, цветут вишневые деревья, но в саду холодно, утренник. Окна в комнате закрыты. Входят Дуняша со свечой и Лопахин с книгой в руке…» Приглашаем посетителей сайта поделиться интересными фактами, связанными с произведением Антона Чехова Вишневый сад.

Невеста [ 1903 ]

Обложка для книги Невеста

"... Было уже часов десять вечера, и над садом светила полная луна. В доме Шуминых только что кончилась всенощная, которую заказывала бабушка Марфа Михайловна, и теперь Наде — она вышла в сад на минутку — видно было, как в зале накрывали на стол для закуски, как в своем пышном шелковом платье суетилась бабушка; отец Андрей, соборный протоиерей, говорил о чем-то с матерью Нади, Ниной Ивановной, и теперь мать при вечернем освещении сквозь окно почему-то казалась очень молодой; возле стоял сын отца Андрея, Андрей Андреич, и внимательно слушал..."

Три сестры [ 1900 ]

Обложка для книги Три сестры

Аннотация к книге Антона Чехова Три сестры.Три сестры – повествование о семье, тоскующей по столице в провинции. Не столько даже тоскующие, сколько нуждающиеся в общении и самореализации. Имена девушек - Оля, Маша, Ира. Они могли бы довольствоваться жизнью. Ольга - учительница в гимназии, но работа приносит только усталость. Маша замужем за заботливым человеком, но радости ей это не дает. Ирина мечтает встретить интересного мужчину и полюбить его, желает жизни, наполненной эмоциями; но этого пока не случается. Повестью Три сестры Антон Чехов показал, что обыденность – не самое худшее. Действие развивается так, что сестры встречают нескольких людей, которые начинают менять привычный образ жизни. Принесут ли эти изменения радость?

Человек, каков он есть [ 1900 ]

Обложка для книги Человек, каков он есть

"Тогда человек станет лучше, когда вы покажете ему, каков он есть" - гласила одна из заметок в записной книжке А.П.Чехова. И действительно, все творчество одного из величайших писателей и драматургов мировой литературы следует этим словам. Чехов - тончайший психолог, ироничный юморист - показывает в своих произведениях человека настоящего, сложного, трагичного.В книгу вошли наиболее известные рассказы, повести и пьесы А.П.Чехова.

Рассказы. Повести [ 1900 ]

Обложка для книги Рассказы. Повести

Антон Павлович Чехов - один из величайших писателей и драматургов не только отечественной, но и мировой литературы, тончайший психолог, ироничный юморист, непревзойденный певец загадочной русской души. В сборник вошли наиболее известные повести и рассказы Чехова - произведения забавные и трагические, порой прозрачно-поэтические, порой саркастично-едкие.

Вечные истины и мудрые мысли [ 1900 ]

Обложка для книги Вечные истины и мудрые мысли

Сборник афоризмов Чехова - это собрание мудрых мыслей и советов, метких изречений и литературных цитат классика русской литературы, многие из которых надо рассматривать сквозь призму светлого и живительного чеховского юмора. Включены также крылатые фразы типа лошадиная фамилия, дама с собачкой, унтер Пришибеев и образные выражения (интеллигентное бревно, отставной раб и др.) из произведений А.П.Чехова, выдающегося мастера русского слова.При составлении книги использована многотысячная картотека литературных цитат из коллекции А.П.Бесперстых, белорусского литератора и филолога, автора-составителя ряда словарей русских фразеологизмов, эпитетов, пословиц и афоризмов, изданных в России и Беларуси.

Душечка [ 1899 ]

Обложка для книги Душечка

"... Оленька, дочь отставного коллежского асессора Племянникова, сидела у себя во дворе на крылечке, задумавшись. Было жарко, назойливо приставали мухи, и было так приятно думать, что скоро уже вечер. С востока надвигались темные дождевые тучи, и оттуда изредка потягивало влагой…"Произведение включено в авторский сборник "Вишневый сад".

В овраге [ 1899 ]

Обложка для книги В овраге

"... Село Уклеево лежало в овраге, так что с шоссе и со станции железной дороги видны были только колокольня и трубы ситценабивных фабрик. Когда прохожие спрашивали, какое это село, то им говорили:— Это то самое, где дьячок на похоронах всю икру съел..."Произведение включено в авторский сборник "Скрипка Ротшильда".

По делам службы [ 1899 ]

Обложка для книги По делам службы

"... Исправляющий должность судебного следователя и уездный врач ехали на вскрытие в село Сырню. По дороге их захватила метель, они долго кружили и приехали к месту не в полдень, как хотели, а только к вечеру, когда уже было темно. Остановились на ночлег в земской избе. Тут же, в земской избе, по случайности, находился и труп, труп земского страхового агента Лесницкого, который три дня назад приехал в Сырню и, расположившись в земской избе и потребовав себе самовар, застрелился совершенно неожиданно для всех; и то обстоятельство, что он покончил с жизнью как-то странно, за самоваром, разложив на столе закуски, дало многим повод заподозрить тут убийство; понадобилось вскрытие…"Произведение включено в авторский сборник "Скрипка Ротшильда".

На святках [ 1899 ]

Обложка для книги На святках

"... — Что писать? — спросил Егор и умокнул перо.Василиса не виделась со своею дочерью уже четыре года. Дочь Ефимья после свадьбы уехала с мужем в Петербург, прислала два письма и потом как в воду канула; ни слуху ни духу. И доила ли старуха корову на рассвете, топила ли печку, дремала ли ночью — и всё думала об одном: как-то там Ефимья, жива ли. Надо бы послать письмо, но старик писать не умел, а попросить было некого.Но вот пришли святки, и Василиса не вытерпела и пошла в трактир к Егору, хозяйкиному брату, который, как пришел со службы, так и сидел всё дома, в трактире, и ничего не делал; про него говорили, что он может хорошо писать письма, ежели ему заплатить как следует. Василиса поговорила в трактире с кухаркой, потом с хозяйкой, потом с самим Егором. Сошлись на пятиалтынном..."

Архиерей [ 1899 ]

Обложка для книги Архиерей

"... Под вербное воскресение в Старо-Петровском монастыре шла всенощная. Когда стали раздавать вербы, то был уже десятый час на исходе, огни потускнели, фитили нагорели, было всё, как в тумане. В церковных сумерках толпа колыхалась, как море, и преосвященному Петру, который был нездоров уже дня три, казалось, что все лица – и старые, и молодые, и мужские, и женские – походили одно на другое, у всех, кто подходил за вербой, одинаковое выражение глаз. В тумане не было видно дверей, толпа всё двигалась, и похоже было, что ей нет и не будет конца. Пел женский хор, канон читала монашенка…"Произведение включено в авторский сборник "Скрипка Ротшильда".

Крыжовник [ 1898 ]

Обложка для книги Крыжовник

"... Ещё с раннего утра всё небо обложили дождевые тучи; было тихо, не жарко и скучно, как бывает в серые пасмурные дни, когда над полем давно уже нависли тучи, ждёшь дождя, а его нет. Ветеринарный врач Иван Иваныч и учитель гимназии Буркин уже утомились идти, и поле представлялось им бесконечным..."

О любви [ 1898 ]

Обложка для книги О любви

Дама с собачкой [ 1898 ]

Обложка для книги Дама с собачкой

Москвич Дмитрий Дмитриевич Гуров и Анна Сергеевна фон Дидериц («дама с собачкой») встречаются в Ялте, куда оба приехали на отдых. Через неделю после знакомства между ними завязывается роман. Несмотря на то что и Анна Сергеевна замужем, и у Гурова в Москве есть жена и трое детей, герои рассказа влюбляются друг в друга как дети.Они оба несчастливы в браке, и теперь, увлеченные этим романом, искренне верят, что наконец-то встретили свою настоящую любовь...

Ионыч [ 1898 ]

Обложка для книги Ионыч

"... Старимся, полнеем, опускаемся... Жизнь проходит тускло, без впечатлений, без мыслей. Днем нажива, а вечером клуб, общество картежников, алкоголиков, хрипунов, которых я терпеть не могу. Что хорошего?.." Произведение включено в авторский сборник "Вишневый сад".

Человек в футляре [ 1898 ]

Обложка для книги Человек в футляре

"... На самом краю села Мироносицкого, в сарае старосты Прокофия, расположились на ночлег запоздавшие охотники. Их было только двое: ветеринарный врач Иван Иваныч и учитель гимназии Буркин. У Ивана Иваныча была довольно странная, двойная фамилия – Чимша-Гималайский, которая совсем не шла ему, и его во всей губернии звали просто по имени и отчеству; он жил около города на конском заводе и приехал теперь на охоту, чтобы подышать чистым воздухом. Учитель же гимназии Буркин каждое лето гостил у графов П. и в этой местности давно уже был своим человеком…" Приглашаем посетителей сайта написать свою рецензию к произведению Антона Чехова Человек в футляре.

Новая дача [ 1898 ]

Обложка для книги Новая дача

"... В трех верстах от деревни Обручановой строился громадный мост. Из деревни, стоявшей высоко на крутом берегу, был виден его решётчатый остов, и в туманную погоду и в тихие зимние дни, когда его тонкие железные стропила и все леса кругом были покрыты инеем, он представлял живописную и даже фантастическую картину. Через деревню проезжал иногда на беговых дрожках или в коляске инженер Кучеров, строитель моста, полный, плечистый, бородатый мужчина в мягкой, помятой фуражке; иногда в праздники приходили босяки, работавшие на мосту; они просили милостыню, смеялись над бабами и, случалось, уносили что-нибудь..."

Случай из практики [ 1898 ]

Обложка для книги Случай из практики

"... Профессор получил телеграмму из фабрики Ляликовых: его просили поскорее приехать. Была больна дочь какой-то госпожи Ляликовой, по-видимому, владелицы фабрики, и больше ничего нельзя было понять из этой длинной, бестолково составленной телеграммы. И профессор сам не поехал, а вместо себя послал своего ординатора Королева…"Произведение включено в авторский сборник "Скрипка Ротшильда".

Дядя Ваня [ 1897 ]

Обложка для книги Дядя Ваня

"... Сад. Видна часть дома с террасой. На аллее под старым тополем стол, сервированный для чая. Скамьи, стулья; на одной из скамей лежит гитара. Недалеко от стола качели. – Третий час дня. Пасмурно. Марина (сырая, малоподвижная старушка, сидит у самовара, вяжет чулок) и Астров (ходит возле)…"

В родном углу [ 1897 ]

Обложка для книги В родном углу

«Донецкая дорога. Невеселая станция, одиноко белеющая в степи, тихая, со стенами, горячими от зноя, без одной тени и, похоже, без людей. Поезд уже ушел, покинув вас здесь, и шум его слышится чуть-чуть и замирает наконец… Около станции пустынно и нет других лошадей, кроме ваших…»

На подводе [ 1897 ]

Обложка для книги На подводе

"... В половине девятого утра выехали из города.Шоссе было сухо, прекрасное апрельское солнце сильно грело, но в канавах и в лесу лежал еще снег. Зима, злая, темная, длинная, была еще так недавно, весна пришла вдруг, но для Марьи Васильевны, которая сидела теперь в телеге, не представляли ничего нового и интересного ни тепло, ни томные, согретые дыханием весны прозрачные леса, ни черные стаи, летавшие в поле над громадными лужами, похожими на озера, ни это небо, чудное, бездонное, куда, кажется, ушел бы с такою радостью. Вот уж тринадцать лет, как она учительницей, и не сочтешь, сколько раз за все эти годы она ездила в город за жалованьем; и была ли весна, как теперь, или осенний вечер с дождем, или зима, — для нее было все равно, и всегда неизменно хотелось одного: поскорее бы доехать..."Произведение включено в авторский сборник "Скрипка Ротшильда".

У знакомых [ 1897 ]

Обложка для книги У знакомых

«Письмо было от Татьяны Алексеевны Лосевой, которую лет десять – двенадцать назад, когда Подгорин живал в Кузьминках, называли сокращенно Та. Но кто же Ва? Вспомнились Подгорину длинные разговоры, веселый смех, романсы, прогулки по вечерам и целый цветник девушек и молодых женщин, живших когда-то в Кузьминках и около, и вспомнилось простое, живое, умное лицо с веснушками, которые так шли к темно-рыжим волосам, – это Варя, или Варвара Павловна, подруга Татьяны. Она кончила на медицинских курсах и служит где-то за Тулой, на фабрике, и теперь, очевидно, приехала в Кузьминки погостить…»

Печенег [ 1897 ]

Обложка для книги Печенег

Рассказ Антона Чехова «Печенег», написанный им осенью 1897 года в Ницце и впервые опубликованный в газете «Русские ведомости» в том же году, Иван Бунин считал лучшим произведением Чехова и наилучшим среди его рассказов этого чеховского периода. В центре сюжетной линии рассказа – получивший отставку казачий офицер Иван Жмухин, возвращался поездом в родной хутор. В вагоне он разговорился со своим попутчиком, которым оказался частный поверенный, и любезно предложил тому заехать к нему погостить. Когда-то давно, один заезжий землемер окрестил Ивана Абрамыча «печенегом», и с той поры хутор все именовали не иначе, как «Печенегов хутор».

Чайка [ 1896 ]

Обложка для книги Чайка

Чехов-драматург был и остается известен много больше Чехова-прозаика. По числу постановок, инсценировок, интерпретаций и экранизаций автор "Чайки" не уступает ни одному из общепризнанных классиков драматургии. А текст "Чайки" остается больше и глубже любой из ее интерпретаций.

Дом с мезонином [ 1896 ]

Обложка для книги Дом с мезонином

В усадьбе помещика Белокурова проживает в праздности известный художник. Однажды он знакомится с живущим по соседству семейством Волчаниновых, в котором две дочери: старшая (Лида), серьёзная и строгая девушка с убеждениями, которая пытается помочь простым людям и не очень любит художника за его праздность, и младшая (Женя, или Мисюсь), которая вскоре увлекается художником. Художник тоже влюбляется в Женю, а Лида разрушает их счастье…

Анна на шее [ 1895 ]

Обложка для книги Анна на шее

Это история превращения скромной и простой девушки в настоящую светскую даму. Сначала главная героиня рассказа Аня, молоденькая девушка, выходит замуж за богатого старика, чтобы помочь своему отцу и братьям. Она становится женой грубого, пошлого и ненавистного ей Модеста Алексеевича, которого она боится. Типичный "неравный" брак. Но жизнь ее при этом лучше не становится. В доме мужа ей еще труднее, чем дома, где было весело, и она чувствовала себя свободной. Да и семье помогать оказалось невозможно (из-за жадности мужа). Все изменяется в жизни Ани, когда она первый раз появляется в свете и имеет оглушительный успех у мужчин, а особенно у начальника ее мужа. Из робкой и скромной девушки, она преображается в гордую и самоуверенную даму, которую теперь уже боится муж. Жизнь света и внимание мужчин кружат ей голову, а бедные отец и братья теперь забыты.

Белолобый [ 1895 ]

Обложка для книги Белолобый

"... Голодная волчиха встала, чтобы идти на охоту. Её волчата, все трое, крепко спали, сбившись в кучу, и грели друг друга. Она облизала их и пошла.Был уже весенний месяц март, но по ночам деревья трещали от холода, как в декабре, и едва высунешь язык, как его начинало сильно щипать. Волчиха была слабого здоровья, мнительная; она вздрагивала от малейшего шума и всё думала о том, как бы дома без неё кто не обидел волчат. Запах человеческих и лошадиных следов, пни, сложенные дрова и тёмная унавоженная дорога пугали её; ей казалось, будто за деревьями в потёмках стоят люди и где-то за лесом воют собаки..."

Моя жизнь [ 1895 ]

Обложка для книги Моя жизнь

В этой "моей" жизни - жизни каждого из нас, говорит Чехов, намного лучше делать то, что нравится, а не следить за тем, правильно ли делают другие то, что тебе нравится. Читать плохие-хорошие книги и не превращать их в образцы духовной нравственности или безнравственности. Сажать деревья, потому что это здорово, а не потому, что полезно. Любить Бога, а не подглядывать, как молятся другие. Воспитывать детей, а не ехидничать по поводу недоумочности соседских отпрысков.

Три года [ 1895 ]

Обложка для книги Три года

"... Было еще темно, но кое-где в домах уже засветились огни и в конце улицы из-за казармы стала подниматься бледная луна. Лаптев сидел у ворот на лавочке и ждал, когда кончится всенощная в церкви Петра и Павла. Он рассчитывал, что Юлия Сергеевна, возвращаясь от всенощной, будет проходить мимо, и тогда он заговорит с ней и, быть может, проведет с ней весь вечер..."Произведение включено в авторский сборник "Скрипка Ротшильда".

Ариадна [ 1895 ]

Обложка для книги Ариадна

"... На палубе парохода, шедшего из Одессы в Севастополь, какой-то господин, довольно красивый, с круглою бородкой, подошел ко мне, чтобы закурить, и сказал: – Обратите внимание на этих немцев, что сидят около рубки. Когда сойдутся немцы или англичане, то говорят о ценах на шерсть, об урожае, о своих личных делах; но почему-то когда сходимся мы, русские, то говорим только о женщинах и высоких материях. Но главное – о женщинах…"

Супруга [ 1895 ]

Обложка для книги Супруга

"... — Я просил вас не убирать у меня на столе, — говорил Николай Евграфыч. — После ваших уборок никогда ничего не найдешь. Где телеграмма? Куда вы ее бросили? Извольте искать. Она из Казани, помечена вчерашним числом.Горничная, бледная, очень тонкая, с равнодушным лицом, нашла в корзине под столом несколько телеграмм и молча подала их доктору; но всё это были городские телеграммы, от пациентов. Потом искали в гостиной и в комнате Ольги Дмитриевны.Был уже первый час ночи. Николай Евграфыч знал, что жена вернется домой не скоро, по крайней мере часов в пять. Он не верил ей и, когда она долго не возвращалась, не спал, томился, и в то же время презирал и жену, и ее постель, и зеркало, и ее бонбоньерки, и эти ландыши и гиацинты, которые кто-то каждый день присылал ей и которые распространяли по всему дому приторный запах цветочной лавки..."

Убийство [ 1895 ]

Обложка для книги Убийство

«На станции Прогонной служили всенощную. Перед большим образом, написанным ярко, на золотом фоне, стояла толпа станционных служащих, их жен и детей, а также дровосеков и пильщиков, работавших вблизи по линии. Все стояли в безмолвии, очарованные блеском огней и воем метели, которая ни с того, ни с сего разыгралась на дворе, несмотря на канун Благовещения. Служил старик священник из Веденяпина; пели псаломщик и Матвей Терехов…»

Остров Сахалин [ 1895 ]

Обложка для книги Остров Сахалин

"Остров Сахалин", вышедший в 1895 году, был сразу назван талантливой и капитальной книгой; это рассказ очевидца, и не только о каторжных работах, кандалах, карцерах, побегах, розгах и виселице, это, что главнее, взгляд думающего человека на каторгу в целом: она искривляет человека, она поражает, словно язва, узников, и тюремщиков, и население, живущее рядом с каторгой, и даже саму местность, где находится каторга... Сахалин существовал до Чехова и был обнаружен - с географической точки зрения - кем-то другим; но сегодня, когда заходит речь о Сахалине, нам кажется, что открыл его Антон Павлович Чехов.

Чёрный монах [ 1894 ]

Обложка для книги Чёрный монах

А. В. Коврин - главное действующее лицо, который уходя от повседневных проблем уезжает в деревню, дабы разобраться в себе и восстановить душевное спокойствие. В деревне он живет у известного в России садовода и бывшего опекуна, Песоцкого. Но и здесь приходит конец спокойной жизни, после посещения Коврина Черным монахом, о легенде которой слышал главный герой. Опасаясь, что еще больше сходит сума Коврин старается постичь природу Черного монаха. Монаху удается переубедить его, он становится весел и бодр. Однажды будущая супруга героя, застаёт его в общении с пустым креслом, после чего жизнь Коврина кардинально меняется.

Скрипка Ротшильда [ 1894 ]

Обложка для книги Скрипка Ротшильда

"... Городок был маленький, хуже деревни, и жили в нем почти одни только старики, которые умирали так редко, что даже досадно. В больницу же и в тюремный замок гробов требовалось очень мало. Одним словом, дела были скверные. Если бы Яков Иванов был гробовщиком в губернском городе, то, наверное, он имел бы собственный дом и звали бы его Яковом Матвеичем; здесь же в городишке звали его просто Яковом, уличное прозвище у него было почему-то — Бронза, а жил он бедно, как простой мужик, в небольшой старой избе, где была одна только комната, и в этой комнате помещались он, Марфа, печь, двухспальная кровать, гробы, верстак и всё хозяйство..."

Мужики [ 1894 ]

Обложка для книги Мужики

"... Лакей при московской гостинице «Славянский базар», Николай Чикильдеев, заболел. У него онемели ноги и изменилась походка, так что однажды, идя по коридору, он споткнулся и упал вместе с подносом, на котором была ветчина с горошком. Пришлось оставить место. Какие были деньги, свои и женины, он пролечил, кормиться было уже не на что, стало скучно без дела, и он решил, что, должно быть, надо ехать к себе домой, в деревню. Дома и хворать легче, и жить дешевле; и недаром говорится: дома стены помогают…"Произведение включено в авторский сборник "Скрипка Ротшильда".

В усадьбе [ 1894 ]

Обложка для книги В усадьбе

"... Павел Ильич Рашевич ходил, мягко ступая по полу, покрытому малороссийскими плахтами, и бросая длинную узкую тень на стену и потолок, а его гость Мейер, исправляющий должность судебного следователя, сидел на турецком диване, поджав под себя одну ногу, курил и слушал. Часы уже показывали одиннадцать, и слышно было, как в комнате, соседней с кабинетом, накрывали на стол.— Как хотите-с, — говорил Рашевич, — с точки зрения братства, равенства и прочее, свинопас Митька, пожалуй, такой же человек, как Гёте или Фридрих Великий; но станьте вы на научную почву, имейте мужество заглянуть фактам прямо в лицо, и для вас станет очевидным, что белая кость — не предрассудок, не бабья выдумка. Белая кость, дорогой мой, имеет естественно-историческое оправдание, и отрицать её, по-моему, так же странно, как отрицать рога у оленя..."

Рассказ старшего садовника [ 1894 ]

Обложка для книги Рассказ старшего садовника

"... В оранжерее графов N. происходила распродажа цветов. Покупателей было немного: я, мой сосед-помещик и молодой купец, торгующий лесом. Пока работники выносили наши великолепные покупки и укладывали их на телеги, мы сидели у входа в оранжерею и беседовали о том, о сём. В теплое апрельское утро сидеть в саду, слушать птиц и видеть, как вынесенные на свободу цветы нежатся на солнце, чрезвычайно приятно.Укладкой растений распоряжался сам садовник, Михаил Карлович, почтенный старик, с полным бритым лицом, в меховой жилетке, без сюртука. Он всё время молчал, но прислушивался к нашему разговору и ждал, не скажем ли мы чего-нибудь новенького. Это был умный, очень добрый, всеми уважаемый человек. Все почему-то считали его немцем, хотя по отцу он был швед, по матери русский и ходил в православную церковь. Он знал по-русски, по-шведски и по-немецки, много читал на этих языках, и нельзя было доставить ему большего удовольствия, как дать почитать какую-нибудь новую книжку или поговорить с ним, например, об Ибсене..." Приглашаем посетителей сайта написать свою рецензию и сделать анализ произведения Антона Чехова Рассказ старшего садовника.

Учитель словесности [ 1894 ]

Обложка для книги Учитель словесности

«Послышался стук лошадиных копыт о бревенчатый пол; вывели из конюшни сначала вороного Графа Нулина, потом белого Великана, потом сестру его Майку. Все это были превосходные и дорогие лошади. Старик Шелестов оседлал Великана и сказал, обращаясь к своей дочери Маше: – Ну, Мария Годфруа, иди садись. Опля!..»

Студент [ 1894 ]

Обложка для книги Студент

"... Погода вначале была хорошая, тихая. Кричали дрозды, и по соседству в болотах что-то живое жалобно гудело, точно дуло в пустую бутылку. Протянул один вальдшнеп, и выстрел по нем прозвучал в весеннем воздухе раскатисто и весело. Но когда стемнело в лесу, некстати подул с востока холодный пронизывающий ветер, всё смолкло. По лужам протянулись ледяные иглы, и стало в лесу неуютно, глухо и нелюдимо. Запахло зимой.Иван Великопольский, студент духовной академии, сын дьячка, возвращаясь с тяги домой, шел всё время заливным лугом по тропинке. У него закоченели пальцы, и разгорелось от ветра лицо. Ему казалось, что этот внезапно наступивший холод нарушил во всем порядок и согласие, что самой природе жутко, и оттого вечерние потемки сгустились быстрей, чем надо. Кругом было пустынно и как-то особенно мрачно. Только на вдовьих огородах около реки светился огонь; далеко же кругом и там, где была деревня, версты за четыре, всё сплошь утопало в холодной вечерней мгле..."Произведение включено в авторский сборник "Скрипка Ротшильда".

Володя большой и Володя маленький [ 1893 ]

Обложка для книги Володя большой и Володя маленький

«– Пустите меня, я хочу сама править! Я сяду рядом с ямщиком! – говорила громко Софья Львовна. – Ямщик, погоди, я сяду с тобой на козлы. Она стояла в санях, а ее муж Владимир Никитыч и друг детства Владимир Михайлыч держали ее за руки, чтобы она не упала. Тройка неслась быстро…»

Бабье царство [ 1893 ]

Обложка для книги Бабье царство

«Вот толстый денежный пакет. Это из лесной дачи, от приказчика. Он пишет, что посылает полторы тысячи рублей, которые он отсудил у кого-то, выиграв дело во второй инстанции. Анна Акимовна не любила и боялась таких слов, как отсудил и выиграл дело. Она знала, что без правосудия нельзя, но почему-то, когда директор завода Назарыч или приказчик на даче, которые часто судились, выигрывали в пользу ее какое-нибудь дело, то ей всякий раз становилось жутко и как будто совестно. И теперь ей стало жутко и неловко, и захотелось отложить эти полторы тысячи куда-нибудь подальше, чтобы не видеть их…»

Палата №6 [ 1892 ]

Обложка для книги Палата №6

Палата № 6 – повесть о людях душевнобольных. Больница переживает времена бедности иантисанитарии, но никому до этого нет дела. Доктор больницы – образованный человек, человек чести, но, находясь в окружении травмированных психикой людей, ему не хватает воли и уверенности, дабы поменять свою реальность. Как и все мы, сначала он полностью отдается работе, но обстановка лечебницы сводит все его усердствования на нет. Он понимает, что так больных не вылечить и потихоньку уходить в небытие. Далее ему встречается один пациент, который занимает его долгими разговорами. В эту беседу втягивается и читатель, которому предстоит отведать множество загадок, парадоксов и тревог.

Соседи [ 1892 ]

Обложка для книги Соседи

"... Петр Михайлыч Ивашин был сильно не в духе: его сестра, девушка, ушла к Власичу, женатому человеку. Чтобы как-нибудь отделаться от тяжелого, унылого настроения, какое не оставляло его ни дома, ни в поле, он призывал к себе на помощь чувство справедливости, свои честные, хорошие убеждения – ведь он всегда стоял за свободную любовь! – но это не помогало, и он всякий раз помимо воли приходил к такому же заключению, как глупая няня, то есть, что сестра поступила дурно, а Власич украл сестру. И это было мучительно…"

После театра [ 1892 ]

Обложка для книги После театра

"... Надя Зеленина, вернувшись с мамой из театра, где давали «Евгения Онегина», и придя к себе в комнату, быстро сбросила платье, распустила косу и в одной юбке и в белой кофточке поскорее села за стол, чтобы написать такое письмо, как Татьяна.«Я люблю вас, — написала она, — но вы меня не любите, не любите!»Написала и засмеялась..."

История одного торгового предприятия [ 1892 ]

Обложка для книги История одного торгового предприятия

"... Андрей Андреевич Сидоров получил в наследство от своей мамаши четыре тысячи рублей и решил открыть на эти деньги книжный магазин. А такой магазин был крайне необходим. Город коснел в невежестве и в предрассудках; старики только ходили в баню, чиновники играли в карты и трескали водку, дамы сплетничали, молодежь жила без идеалов, девицы день-деньской мечтали о замужестве и ели гречневую крупу, мужья били своих жен, и по улицам бродили свиньи.«Идей, побольше идей! — думал Андрей Андреевич. — Идей!»..."

Из записной книжки старого педагога [ 1892 ]

Обложка для книги Из записной книжки старого педагога

"... «Рассуждают: семья должна идти рука об руку со школой. Да, но только в том случае, если семья благородная, а не купеческая или мещанская, ибо сближение с низшими может отдалить школу от совершенства. Впрочем, из человеколюбия не следует иногда лишать купцов и богатых мещан удовольствия — например, приглашать педагогов на пирог».«При словах „предложение“ и „союз“ ученицы скромно потупляют глаза и краснеют, а при словах „прилагательное“ и „придаточное“ ученики с надеждою взирают на будущее»..."

В ссылке [ 1892 ]

Обложка для книги В ссылке

"... Старый Семен, прозванный Толковым, и молодой татарин, которого никто не знал по имени, сидели на берегу около костра; остальные три перевозчика находились в избе. Семен, старик лет шестидесяти, худощавый и беззубый, но широкий в плечах и на вид еще здоровый, был пьян; он давно бы уже пошел спать, но в кармане у него был полуштоф, и он боялся, как бы в избе молодцы не попросили у него водки. Татарин был болен, томился и, кутаясь в свои лохмотья, рассказывал, как хорошо в Симбирской губернии и какая у него осталась дома красивая и умная жена. Ему было лет двадцать пять, не больше, а теперь, при свете костра, он, бледный, с печальным болезненным лицом, казался мальчиком..."

Рыбья любовь [ 1892 ]

Обложка для книги Рыбья любовь

"... Как это ни странно, но единственный карась, живущий в пруде близ дачи генерала Панталыкина, влюбился по самые уши в дачницу Соню Мамочкину. Впрочем, что же тут странного? Влюбился же лермонтовский демон в Тамару, а лебедь в Леду, и разве не случается, что канцеляристы влюбляются в дочерей своих начальников? Каждое утро Соня Мамочкина приходила со своей тетей купаться. Влюбленный карась плавал у самого берега и наблюдал. От близкого соседства с литейным заводом «Кранделя сыновья» вода в пруде давно уже стала коричневой, но тем не менее карасю все было видно. Он видел, как по голубому небу носились белые облака и птицы, как разоблачались дачницы, как из-за прибрежных кустов поглядывали на них молодые люди, как полная тетя, прежде чем войти в воду, минут пять сидела на камне и, самодовольно поглаживая себя, говорила: «И в кого я такой слон уродилась? Даже глядеть страшно». Сняв с себя легкие одежды, Соня с визгом бросалась в воду, плавала, пожималась от холода, а карась, тут как тут, подплывал к ней и начинал жадно целовать ее ножки, плечи, шею…"

Рассказ неизвестного человека [ 1892 ]

Обложка для книги Рассказ неизвестного человека

"... По причинам, о которых не время теперь говорить подробно, я должен был поступить в лакеи к одному петербургскому чиновнику, по фамилии Орлову. Было ему около тридцати пяти лет и звали его Георгием Иванычем.К этому Орлову поступил я ради его отца, известного государственного человека, которого считал я серьезным врагом своего дела. Я рассчитывал, что, живя у сына, по разговорам, которые услышу, и по бумагам и запискам, какие буду находить на столе, я в подробности изучу планы и намерения отца..."

Юбилей [ 1892 ]

Обложка для книги Юбилей

Впервые — отдельное литографированное издание: Юбилей. Шутка в 1-м действии А. Чехова. Литография комиссионера Общества русских драматических писателей С. Ф. Рассохина. Москва (ценз. разр. февраль 1892 г.; вышло в свет с 1 по 8 мая 1892 г.; отпечатано 110 экз.). Одновременно был выпущен сборник пьес, отпечатанный с того же стереотипа: Свадьба. Юбилей. Три сестры. Пьесы Антона Чехова. Издание А. Ф. Маркса. СПб., 1902 (ценз. разр. 15 марта 1902 г.).

Дуэль [ 1891 ]

Обложка для книги Дуэль

«Дуэль» — одна из самых больших по размеру повестей Антона Павловича Чехова. Впервые опубликована в 1891 году в газете «Новое время». Действие повести происходит на Кавказе на берегу Чёрного моря.

Попрыгунья [ 1891 ]

Обложка для книги Попрыгунья

Главный герой произведений великого русского писателя Антона Павловича Чехова - рядовой человек со своими каждодневными делами и заботами. Тонкий психолог, мастер подтекста, своеобразно сочетающий юмор и лиризм, Чехов в своих рассказах и пьесах достигает вершин социального и художественного обобщения. Смысл его творчества был поучителен и важен для читателей всего мира, поскольку, говоря о России, Чехов говорил обо всем современном ему человечестве, о его противоречиях и надеждах, о его настоящем и будущем.

Жена [ 1891 ]

Обложка для книги Жена

"... Милостивый государь, Павел Андреевич! Недалеко от нас, а именно в деревне Пестрове, происходят прискорбные факты, о которых считаю долгом сообщить. Все крестьяне этой деревни продали избы и всё свое имущество и переселились в Томскую губернию, но не доехали и возвратились назад. Здесь, понятно, у них ничего уже нет, всё теперь чужое; поселились они по три и четыре семьи в одной избе, так что население каждой избы не менее 15 человек обоего пола, не считая малых детей, и в конце концов есть нечего, голод, поголовная эпидемия голодного или сыпного тифа; все буквально больны. Фельдшерица говорит: придешь в избу и что видишь? Все больны, все бредят, кто хохочет, кто на стену лезет; в избах смрад, ни воды подать, ни принести ее некому, а пищей служит один мёрзлый картофель. Фельдшерица и Соболь (наш земский врач) что могут сделать, когда им прежде лекарства надо хлеба, которого они не имеют? Управа земская отказывается тем, что они уже выписаны из этого земства и числятся в Томской губернии, да и денег нет. Сообщая об этом вам и зная вашу гуманность, прошу, не откажите в скорейшей помощи. Ваш доброжелатель…"

В Москве [ 1891 ]

Обложка для книги В Москве

"... Я московский Гамлет. Да. Я в Москве хожу по домам, по театрам, ресторанам и редакциям и всюду говорю одно и то же:— Боже, какая скука! Какая гнетущая скука!И мне сочувственно отвечают:— Да, действительно, ужасно скучно..."

Бабы [ 1891 ]

Обложка для книги Бабы

«В селе Райбуже, как раз против церкви, стоит двухэтажный дом на каменном фундаменте и с железной крышей. В нижнем этаже живет со своей семьей сам хозяин, Филипп Иванов Катин, по прозванию Дюдя, а в верхнем, где летом бывает очень жарко, а зимою очень холодно, останавливаются проезжие чиновники, купцы и помещики. Дюдя арендует участки, держит на большой дороге кабак, торгует и дегтем, и мёдом, и скотом, и сороками, и у него уж набралось тысяч восемь, которые лежат в городе в банке…»

Воры [ 1890 ]

Обложка для книги Воры

"... Фельдшер Ергунов, человек пустой, известный в уезде за большого хвастуна и пьяницу, как-то в один из святых вечеров возвращался из местечка Репина, куда ездил за покупками для больницы. Чтобы он не опоздал и пораньше вернулся домой, доктор дал ему самую лучшую свою лошадь.Сначала погода стояла ничего себе, тихая, но часам к восьми поднялась сильная метель, и когда до дому оставалось всего верст семь, фельдшер совершенно сбился с пути…Править лошадью он не умел, дороги не знал и ехал на авось, куда глаза глядят, надеясь, что сама лошадь вывезет. Прошло так часа два, лошадь замучилась, сам он озяб, и уж ему казалось, что он едет не домой, а назад в Репино; но вот сквозь шум метели послышался глухой собачий лай, и впереди показалось красное, мутное пятно, мало-помалу обозначились высокие ворота и длинный забор, на котором остриями вверх торчали гвозди, потом из-за забора вытянулся кривой колодезный журавль.."

Гусев [ 1890 ]

Обложка для книги Гусев

«Уже потемнело, скоро ночь. Гусев, бессрочноотпускной рядовой, приподнимается на койке и говорит вполголоса: – Слышишь, Павел Иваныч? Мне один солдат в Сучане сказывал: ихнее судно, когда они шли, на рыбину наехало и днище себе проломило…»

Скучная история [ 1889 ]

Обложка для книги Скучная история

Повествование ведется от первого лица главным героем произведения, заслуженным профессором Николаем Степановичем, известнейшим человеком. Он неизлечимо болен и по собственным прогнозам жить ему осталось не больше полугода. Николай Степанович размышляет о своей судьбе, волей которой, он обречен на смерть, пытается понять себя, описывая обычное течение своей жизни.Произведение включено в авторский сборник «Дуэль».

Иванов [ 1889 ]

Обложка для книги Иванов

"... Сад в имении Иванова. Слева фасад дома с террасой. Одно окно открыто. Перед террасой широкая полукруглая площадка, от которой в сад, прямо и вправо, идут аллеи. На правой стороне садовые диванчики и столики. На одном из последних горит лампа. Вечереет. При поднятии занавеса слышно, как в доме разучивают дуэт на рояле и виолончели..."

Предложение [ 1889 ]

Обложка для книги Предложение

Леший [ 1889 ]

Обложка для книги Леший

Антон Павлович Чехов - русский писатель, общепризнанный классик мировой литературы. По профессии врач. Почётный академик Императорской Академии наук по Разряду изящной словесности (1900-1902). Один из самых известных драматургов мира. Его произведения переведены более чем на 100 языков.

Татьяна Репина [ 1889 ]

Обложка для книги Татьяна Репина

"... Седьмой час вечера. Соборная церковь. Горят все паникадила и ставники. Царские врата открыты. Поют два хора: архиерейский и соборный. Церковь полна народа. Тесно и душно. Идет венчание. Венчаются Сабинин и Оленина. У первого шаферами Котельников и офицер Волгин, у второй – ее брат студент и товарищ прокурора. Вся местная интеллигенция. Роскошные наряды.…"

Княгиня [ 1889 ]

Обложка для книги Княгиня

"... В большие, так называемые Красные ворота N-ского мужского монастыря въехала коляска, заложенная в четверку сытых, красивых лошадей; иеромонахи и послушники, стоявшие толпой около дворянской половины гостиного корпуса, еще издали по кучеру и по лошадям узнали в даме, которая сидела в коляске, свою хорошую знакомую, княгиню Веру Гавриловну.Старик в ливрее прыгнул с козел и помог княгине выйти из экипажа. Она подняла темную вуаль и не спеша подошла ко всем иеромонахам под благословение, потом ласково кивнула послушникам и направилась в покои..."

Вынужденное заявление [ 1889 ]

Обложка для книги Вынужденное заявление

"... Итак, состоя членом названного Общества и имея права, сим званием обусловленные, я от имени нашей партии настоятельно требую, чтобы, во 1-х, председатель, казначей, секретарь и комитет публично попросили у меня извинения; во 2-х, чтобы все перечисленные должностные лица были забаллотированы и заменены членами из нашей партии; в 3-х, чтобы 25 тыс. из годового бюджета Общества были ежегодно ассигнуемы на покупку билетов гамбургской лотереи и чтобы каждый выигрыш делился между всеми членами поровну; в 4-х, чтобы на общих и экстренных собраниях Общества играла военная музыка и подавалась приличная закуска; в 5-х, так как весь доход Общества поступает в пользу только тех 30 членов, пьесы которых идут в провинции, и так как остальные 390 членов не получают ни гроша, ибо их пьесы нигде не идут, то в видах справедливости и равноправия ходатайствовать перед высшим правительством, чтобы этим 30 членам было запрещено ставить свои пьесы и тем нарушать равновесие, столь необходимое для нормального хода дел..."

Свадьба [ 1889 ]

Обложка для книги Свадьба

«Ярко освещенная зала. Большой стол, накрытый для ужина. Около стола хлопочут лакеи во фраках. За сценой музыка играет последнюю фигуру кадрили. Змеюкина, Ять и шафер (идут через сцену)…»

Трагик поневоле [ 1889 ]

Обложка для книги Трагик поневоле

В книгу вошли как ранние драматические произведения Антона Павловичи Чехова, дающие картину формирования Чехова-драматурга, так и более поздние, известные его творения. "Иванов", "Трагик поневоле", "Ночь перед судом", "Медведь", "Чайка", "Вишневым сад" и многое другое вы найдете в этом сборнике.

Медведь [ 1888 ]

Обложка для книги Медведь

К помещице Поповой Елене Ивановне, тяжело скорбящей о смерти супруга, неожиданно приезжает хозяин соседнего поместья — отставной поручик артиллерии Григорий Степанович Смирнов. Он отчаянно нуждается в деньгах и требует немедленно вернуть долг покойного мужа Елены Ивановны. Помещица в связи с отъездом приказчика по делам, просит подождать пару дней. Смирнову необходимо заплатить проценты по закладной и он отказывается покидать дом помещицы пока не получит долг, а получив отказ - затевает ссору и вызывает вдову на дуэль...

Неприятность [ 1888 ]

Обложка для книги Неприятность

"... Земский врач Григорий Иванович Овчинников, человек лет тридцати пяти, худосочный и нервный, известный своим товарищам небольшими работами по медицинской статистике и горячею привязанностью к так называемым бытовым вопросам, как-то утром делал у себя в больнице обход палат. За ним, по обыкновению, следовал его фельдшер Михаил Захарович, пожилой человек, с жирным лицом, плоскими сальными волосами и с серьгой в ухе…" Приглашаем посетителей сайта сделать анализ рассказа Антона Чехова Неприятность.

Именины [ 1888 ]

Обложка для книги Именины

"... Под деревьями уже стояли столы, дымили самовары, и около посуды уже хлопотали Василий и Григорий, в своих фраках и в белых вязаных перчатках. На другом берегу, против «Доброй Надежды», стояли экипажи, приехавшие с провизией. С экипажей корзины и узлы с провизией переправлялись на остров в челноке, очень похожем на Пендераклию. У лакеев, кучеров и даже у мужика, который сидел в челноке, выражение лиц было торжественное, именинное, какое бывает только у детей и прислуги…»"

Красавицы [ 1888 ]

Обложка для книги Красавицы

"... Помню, будучи еще гимназистом V или VI класса, я ехал с дедушкой из села Большой Крепкой, Донской области, в Ростов-на-Дону. День был августовский, знойный, томительно скучный. От жара и сухого, горячего ветра, гнавшего нам навстречу облака пыли, слипались глаза, сохло во рту; не хотелось ни глядеть, ни говорить, ни думать, и когда дремавший возница, хохол Карпо, замахиваясь на лошадь, хлестал меня кнутом по фуражке, я не протестовал, не издавал ни звука и только, очнувшись от полусна, уныло и кротко поглядывал вдаль: не видать ли сквозь пыль деревни? Кормить лошадей остановились мы в большом армянском селе Бахчи-Салах у знакомого дедушке богатого армянина. Никогда в жизни я не видел ничего карикатурнее этого армянина..."

Сапожник и нечистая сила [ 1888 ]

Обложка для книги Сапожник и нечистая сила

"... Был канун Рождества. Марья давно уже храпела на печи, в лампочке выгорел весь керосин, а Федор Нилов всё сидел и работал. Он давно бы бросил работу и вышел на улицу, но заказчик из Колокольного переулка, заказавший ему головки две недели назад, был вчера, бранился и приказал кончить сапоги непременно теперь, до утрени.— Жизнь каторжная! — ворчал Федор, работая. — Одни люди спят давно, другие гуляют, а ты вот, как Каин какой, сиди и шей чёрт знает на кого…"

Пари [ 1888 ]

Обложка для книги Пари

"... Была темная, осенняя ночь. Старый банкир ходил у себя в кабинете из угла в угол и вспоминал, как пятнадцать лет тому назад, осенью, он давал вечер. На этом вечере было много умных людей и велись интересные разговоры. Между прочим говорили о смертной казни. Гости, среди которых было немало ученых и журналистов, в большинстве относились к смертной казни отрицательно. Они находили этот способ наказания устаревшим, непригодным для христианских государств и безнравственным. По мнению некоторых из них, смертную казнь повсеместно следовало бы заменить пожизненным заключением..." Приглашаем посетителей сайта оставлять свои отзывы о рассказе Антона Чехова Пари.

Огни [ 1888 ]

Обложка для книги Огни

«Огни» — повесть Антона Павловича Чехова впервые опубликованная в 1888 году в журнале «Северный вестник». Литературный критик Абрам Дерман усматривает автобиографичность повести, и считает что «Огни» — «одно из самых интимных» произведений Чехова, где он «широко и глубоко лично поставил проблему сердечной холодности».Произведение включено в авторский сборник «Дуэль».

Степь [ 1888 ]

Обложка для книги Степь

Незамысловатый сюжет повести постепенно приобретет глубокий философский смысл. В ней размышления автора о жизни, о России, ее прошлом и будущем. Унылый пейзаж степи символизирует тоску по счастливой жизни.Но не все еще потеряно: "...на Руси еще не перевелись люди вроде Ильи Муромца и Соловья Разбойника..." (А.П.Чехов), которые всколыхнут эту спящую красавицу, и все преобразится вокруг.

Припадок [ 1888 ]

Обложка для книги Припадок

"Все это было бы смешно, когда бы не было так грустно", - это, пожалуй, лаконичная и точная характеристика гениальных рассказов Антона Павловича Чехова, величайшего писателя, публициста и драматурга, которого и по сей день знают и любят во всем мире. Тонкий юмор, язвительный сарказм и вместе с тем трогательная до нежности чуткость ко всякому человеческому переживанию - отличительные черты произведений Чехова, неважно, написаны ли они в форме короткого рассказа или пьесы.

Спать хочется [ 1888 ]

Обложка для книги Спать хочется

Девочка работает служанкой у господ, спать хочется. Глаз три ночи не смыкала, спать хочется. Работы меньше не стало, а спать хочется. Младенец кричит, а спать хочется.

Каштанка [ 1887 ]

Обложка для книги Каштанка

Потерявшуюся собаку Каштанку подбирает на улице цирковой актер месье Жорж. Он дает ей новое имя - Тетка и, подготовив с ней номер, начинает выступать в цирке. Их выступления пользуются большим успехом. Однажды на цирковое выступление приходят бывшие хозяева Каштанки, которые конечно же узнают свою любимицу. Несмотря на свою привязанность к актеру, Каштанка возвращается к своим прежним хозяевам... Приглашаем посетителей написать свою рецензию на рассказ Антона Чехова Каштанка.

Беззащитное существо [ 1887 ]

Обложка для книги Беззащитное существо

"... Как ни силён был ночью припадок подагры, как ни скрипели потом нервы, а Кистунов всё-таки отправился утром на службу и своевременно начал приёмку просителей и клиентов банка. Вид у него был томный, замученный, и говорил он еле-еле, чуть дыша, как умирающий.— Что вам угодно? — обратился он к просительнице в допотопном салопе, очень похожей сзади на большого навозного жука..."

Мальчики [ 1887 ]

Обложка для книги Мальчики

"... — Володя приехал! — крикнул кто-то на дворе.— Володичка приехали! — завопила Наталья, вбегая в столовую. — Ах, боже мой!Вся семья Королевых, с часу на час поджидавшая своего Володю, бросилась к окнам. У подъезда стояли широкие розвальни, и от тройки белых лошадей шел густой туман. Сани были пусты, потому что Володя уже стоял в сенях и красными, озябшими пальцами развязывал башлык..."

Беглец [ 1887 ]

Обложка для книги Беглец

"... Это была длинная процедура. Сначала Пашка шел с матерью под дождем то по скошенному полю, то по лесным тропинкам, где к его сапогам липли желтые листья, шел до тех пор, пока не рассвело. Потом он часа два стоял в темных сенях и ждал, когда отопрут дверь. В сенях было не так холодно и сыро, как на дворе, но при ветре и сюда залетали дождевые брызги. Когда сени мало-помалу битком набились народом, стиснутый Пашка припал лицом к чьему-то тулупу, от которого сильно пахло соленой рыбой, и вздремнул..."

Злоумышленники [ 1887 ]

Обложка для книги Злоумышленники

"... Ни половые, ни хозяин, ни посетители трактира не знали, кто он, какого звания, откуда и зачем приехал в наш город. Это был солидный, достаточно уже пожилой господин, прилично одетый и, по-видимому, благонамеренный. По одежде его можно было принять даже за аристократа…"

Из записок вспыльчивого человека [ 1887 ]

Обложка для книги Из записок вспыльчивого человека

"... Я человек серьезный, и мой мозг имеет направление философское. По профессии я финансист, изучаю, финансовое право и пишу диссертацию под заглавием: «Прошедшее и будущее собачьего налога». Согласитесь, что мне решительно нет никакого дела до девиц, романсов, луны и прочих глупостей.Утро. Десять часов. Моя maman наливает мне стакан кофе. Я выпиваю и выхожу на балкончик, чтобы тотчас же приняться за диссертацию..."

Рано! [ 1887 ]

Обложка для книги Рано!

"... В селе Шальнове звонят к заутрене. Солнце на горизонте уже целуется с землей, побагровело и скоро спрячется. В кабаке Семена, переименованном недавно в трактир — титул, совсем не идущий избенке с ощипанной крышей и с парой тусклых окошек, — сидят двое охотников-мужиков. Одного из них зовут Филимоном Слюнкой. Это старик лет 60, бывший дворовый графов Завалиных, по профессии слесарь, служивший когда-то на гвоздильной фабрике, прогнанный за пьянство и лень и ныне живущий на иждивении своей жены-старухи, просящей милостыню..."

Встреча [ 1887 ]

Обложка для книги Встреча

"... Ефрем Денисов тоскливо поглядел кругом на пустынную землю. Его томила жажда, и во всех членах стояла ломота. Конь его, тоже утомленный, распаленный зноем и давно не евший, печально понурил голову. Дорога отлого спускалась вниз по бугру и потом убегала в громадный хвойный лес. Вершины деревьев сливались вдали с синевой неба, и виден был только ленивый полет птиц да дрожание воздуха, какое бывает в очень жаркие летние дни. Лес громоздился террасами, уходя вдали всё выше и выше, и казалось, что у этого страшного зеленого чудовища нет конца…"

Тайна [ 1887 ]

Обложка для книги Тайна

"... Вечером первого дня Пасхи действительный статский советник Навагин, вернувшись с визитов, взял в передней лист, на котором расписывались визитеры, и вместе с ним пошел к себе в кабинет. Разоблачившись и выпив зельтерской, он уселся поудобней на кушетке и стал читать подписи на листе. Когда его взгляд достиг до середины длинного ряда подписей, он вздрогнул, удивленно фыркнул и, изобразив на лице своем крайнее изумление, щелкнул пальцами..."

Происшествие [ 1887 ]

Обложка для книги Происшествие

"... Вот в этом лесочке, что за балкой, случилась, сударь, история. Мой покойный батенька, царство им небесное, везли к барину пятьсот целковых денег; тогда наши и шепелевские мужики снимали у барина землю в аренду, так батенька везли деньги за полгода. Человек они были богобоязненный, писание читали, и чтобы обсчитать кого, или обидеть, или, скажем, не ровен час, обжулить — это не дай бог, и мужики их очень обожали, и когда нужно было кого в город послать — по начальству, или с деньгами, то их посылали..."

Один из многих [ 1887 ]

Обложка для книги Один из многих

"... За час до отхода поезда дачный отец семейства, держа в руках стеклянный шар для лампы, игрушечный велосипед и детский гробик, входит к своему приятелю и в изнеможении опускается на диван.— Голубчик, милый мой… — бормочет он, задыхаясь и бессмысленно поводя глазами. — У меня к тебе просьба. Христом богом молю… одолжи до завтрашнего дня револьвера. Будь другом.— На что тебе револьвер?— Нужно…"

Перекати-поле [ 1887 ]

Обложка для книги Перекати-поле

"... Я возвращался со всенощной. Часы на святогорской колокольне, в виде предисловия, проиграли свою тихую, мелодичную музыку и вслед за этим пробили двенадцать. Большой монастырский двор, расположенный на берегу Донца у подножия Святой Горы и огороженный, как стеною, высокими гостиными корпусами, теперь, в ночное время, когда его освещали только тусклые фонари, огоньки в окнах да звезды, представлял из себя живую кашу, полную движения, звуков и оригинальнейшего беспорядка..."

Отец [ 1887 ]

Обложка для книги Отец

"... — Признаться, я выпивши… Извини, зашел дорогой в портерную и по случаю жары выпил две бутылочки. Жарко, брат!Старик Мусатов вытащил из кармана какую-то тряпочку и вытер ею свое бритое испитое лицо.— Я к тебе, Боренька, ангел мой, на минуточку, — продолжал он, не глядя на сына, — по весьма важному делу. Извини, может быть, помешал. Нет ли у тебя, душа моя, до вторника десяти рублей? Понимаешь ли, вчера еще нужно было платить за квартиру, а денег, понимаешь ли… во! Хоть зарежь!.."

Хороший конец [ 1887 ]

Обложка для книги Хороший конец

"... У обер-кондуктора Стычкина в один из его недежурных дней сидела Любовь Григорьевна, солидная, крупичатая дама лет сорока, занимающаяся сватовством и многими другими делами, о которых принято говорить только шёпотом. Стычкин, несколько смущенный, но, как всегда, серьезный, положительный и строгий, ходил по комнате, курил сигару и говорил:— Весьма приятно познакомиться, Семен Иванович рекомендовал вас с той точки, что вы можете помочь мне в одном щекотливом, весьма важном деле, касающемся счастья моей жизни..."

В сарае [ 1887 ]

Обложка для книги В сарае

"... Был десятый час вечера. Кучер Степан, дворник Михайло, кучеров внук Алешка, приехавший погостить к деду из деревни, и Никандр, семидесятилетний старик, приходивший каждый вечер во двор продавать селедки, сидели вокруг фонаря в большом каретном сарае и играли в короли. В открытую настежь дверь виден был весь двор, большой дом, где жили господа, видны были ворота, погреба, дворницкая. Всё было покрыто ночными потемками, и только четыре окна одного из флигелей, занятых жильцами, были ярко освещены..."

Перед затмением [ 1887 ]

Обложка для книги Перед затмением

"... Солнце (задумчиво). М-да, братец ты мой… Четвертную изволь, а больше не могу.Месяц. Верьте совести, ваше сиятельство, самому дороже стоит. Извольте сами посудить: господам астрономам желательно, чтобы затмение началось в Царстве Польском в 5 часов утра и кончилось в Верхнеудинске в 12, стало быть, я должен буду участвовать в церемонии семь часов-с… Если положите мне по пяти целковых за час, то и то дешево-с. (Хватает за шлейф мимо бегущее облако и сморкается в него.) А вы не извольте скупиться, ваше сиятельство. Такое вам затмение устрою, что даже адвокатам завидно станет. Останетесь довольны-с…"

Доктор [ 1887 ]

Обложка для книги Доктор

"... В гостиной было тихо, так тихо, что явственно слышалось, как стучал по потолку залетевший со двора слепень. Хозяйка дачи, Ольга Ивановна, стояла у окна, глядела на цветочную клумбу и думала. Доктор Цветков, ее домашний врач и старинный знакомый, приглашенный лечить Мишу, сидел в кресле, покачивал своею шляпой, которую держал в обеих руках, и тоже думал. Кроме них в гостиной и в смежных комнатах не было ни души. Солнце уже зашло, и в углах, под мебелью и на карнизах стали ложиться вечерние тени..."

Мститель [ 1887 ]

Обложка для книги Мститель

"... Федор Федорович Сигаев вскоре после того, как застал свою жену на месте преступления, стоял в оружейном магазине Шмукс и Кº и выбирал себе подходящий револьвер. Лицо его выражало гнев, скорбь и бесповоротную решимость.«Я знаю, что мне делать… — думал он. — Семейные основы поруганы, честь затоптана в грязь, порок торжествует, а потому я, как гражданин и честный человек, должен явиться мстителем. Сначала убью ее и любовника, а потом себя…»Он еще не выбрал револьвера и никого еще не убил, но его воображение уже рисовало три окровавленных трупа, размозженные черепа, текущий мозг, сумятицу, толпу зевак, вскрытие…"

Интриги [ 1887 ]

Обложка для книги Интриги

"... Как человек, которого мало интересуют враги и их дрязги, он придет на заседание позже всех. Он войдет в залу бесшумно, томно проведет рукой по волосам и, не поглядев ни на кого, сядет у самого краешка стола. Приняв позу скучающего слушателя, он чуть заметно зевнет, потянет к себе какую-нибудь газету, начнет читать… Все будут говорить, спорить, кипятиться, призывать друг друга к порядку, а он будет молчать и смотреть в газету..."

Дорогие уроки [ 1887 ]

Обложка для книги Дорогие уроки

"... Для человека образованного незнание языков составляет большое неудобство. Воротов сильно почувствовал это, когда, выйдя из университета со степенью кандидата, занялся маленькой научной работкой.— Это ужасно! — говорил он, задыхаясь (несмотря на свои 26 лет, он пухл, тяжел и страдает одышкой). — Это ужасно! Без языков я, как птица без крыльев. Просто хоть работу бросай.И он решил во что бы то ни стало побороть свою врожденную лень и изучить французский и немецкий языки, и стал искать учителей..."

Поцелуй [ 1887 ]

Обложка для книги Поцелуй

"... 20-го мая, в 8 часов вечера, все шесть батарей N-ой резервной артиллерийской бригады, направлявшейся в лагерь, остановились на ночевку в селе Местечках. В самый разгар суматохи, когда одни офицеры хлопотали около пушек, а другие, съехавшись на площади около церковной ограды, выслушивали квартирьеров, из-за церкви показался верховой в штатском платье и на странной лошади. Лошадь буланая и маленькая, с красивой шеей и с коротким хвостом, шла не прямо, а как-то боком и выделывала ногами маленькие, плясовые движения, как будто ее били хлыстом по ногам. Подъехав к офицерам, верховой приподнял шляпу и сказал…"

Рассказ госпожи NN [ 1887 ]

Обложка для книги Рассказ госпожи NN

"... Лет девять назад, как-то раз перед вечером, во время сенокоса, я и Петр Сергеич, исправляющий должность судебного следователя, поехали верхом на станцию за письмами. Погода была великолепная, но на обратном пути послышались раскаты грома, и мы увидели сердитую черную тучу, которая шла прямо на нас. Туча приближалась к нам, а мы к ней.На ее фоне белели наш дом и церковь, серебрились высокие тополи. Пахло дождем и скошенным сеном. Мой спутник был в ударе. Он смеялся и говорил всякий вздор. Он говорил, что было бы недурно, если бы на пути нам вдруг встретился какой-нибудь средневековый замок с зубчатыми башнями, с мохом, с совами, чтобы мы спрятались туда от дождя и чтобы нас в конце концов убил гром….."

Лев и солнце [ 1887 ]

Обложка для книги Лев и солнце

"... В одном из городов, расположенных по сю сторону Уральского хребта, разнесся слух, что на днях прибыл в город и остановился в гостинице «Япония» персидский сановник Рахат-Хелам. Этот слух не произвел на обывателей никакого впечатления: приехал перс, ну и ладно. Один только городской голова, Степан Иванович Куцын, узнав от секретаря управы о приезде восточного человека, задумался и спросил:— Куда он едет?— Кажется, в Париж или в Лондон.— Гм!.. Значит, важная птица?— А чёрт его знает..."

Без заглавия [ 1887 ]

Обложка для книги Без заглавия

"... В V веке, как и теперь, каждое утро вставало солнце и каждый вечер оно ложилось спать. Утром, когда с росою целовались первые лучи, земля оживала, воздух наполнялся звуками радости, восторга и надежды, а вечером та же земля затихала и тонула в суровых потемках. День походил на день, ночь на ночь. Изредка набегала туча и сердито гремел гром, или падала с неба зазевавшаяся звезда, или пробегал бледный монах и рассказывал братии, что недалеко от монастыря он видел тигра — и только, а потом опять день походил на день, ночь на ночь..."

Кто виноват? [ 1887 ]

Обложка для книги Кто виноват?

"... Мой дядя Петр Демьяныч, сухой, желчный коллежский советник, очень похожий на несвежего копченого сига, в которого воткнута палка, как-то, собираясь в гимназию, где он преподавал латинский язык, заметил, что переплет его синтаксиса изъеден мышами.— Послушай, Прасковья, — сказал он, входя в кухню и обращаясь к кухарке. — Откуда это у нас мыши завелись? Помилуй, вчера цилиндр погрызли, сегодня синтаксис обезобразили… Этак, пожалуй, начнут одежу есть!— А что ж мне делать? Не я их завела! — ответила Прасковья..."

Новогодняя пытка [ 1887 ]

Обложка для книги Новогодняя пытка

"... Вы облачаетесь во фрачную пару, нацепляете на шею Станислава, если таковой у вас имеется, прыскаете платок духами, закручиваете штопором усы — и всё это с такими злобными, порывистыми движениями, как будто одеваете не себя самого, а своего злейшего врага.— А, чёрррт подери! — бормочете вы сквозь зубы. — Нет покоя ни в будни, ни в праздники! На старости лет мычешься, как ссобака! Почтальоны живут покойнее!.."

Мороз [ 1887 ]

Обложка для книги Мороз

"... На Крещение в губернском городе N. было устроено с благотворительной целью «народное» гулянье. Выбрали широкую часть реки между рынком и архиерейским двором, огородили ее канатом, елками и флагами и соорудили всё, что нужно для катанья на коньках, на санях и с гор. Праздник предполагался в возможно широких размерах. Выпущенные афиши были громадны и обещали немало удовольствий: каток, оркестр военной музыки, беспроигрышную лотерею, электрическое солнце и проч. Но всё это едва не рушилось благодаря сильному морозу. На Крещенье с самого кануна стоял мороз градусов в 28 с ветром; и гулянье хотели отложить, но не сделали этого только потому, что публика, долго и нетерпеливо ожидавшая гулянья, не соглашалась ни на какие отсрочки..."

Нищий [ 1887 ]

Обложка для книги Нищий

"... — Милостивый государь! Будьте добры, обратите внимание на несчастного, голодного человека. Три дня не ел… не имею пятака на ночлег… клянусь богом! Восемь лет служил сельским учителем и потерял место по интригам земства. Пал жертвою доноса. Вот уж год, как хожу без места.Присяжный поверенный Скворцов поглядел на сизое, дырявое пальто просителя, на его мутные, пьяные глаза, красные пятна на щеках, и ему показалось, что он раньше уже видел где-то этого человека.— Теперь мне предлагают место в Калужской губернии, — продолжал проситель, — но у меня нет средств, чтобы поехать туда. Помогите, сделайте милость! Стыдно просить, но… вынуждают обстоятельства.Скворцов поглядел на калоши, из которых одна была глубокая, а другая мелкая, и вдруг вспомнил..."

Добрый немец [ 1887 ]

Обложка для книги Добрый немец

"... Иван Карлович Швей, старший мастер на сталелитейном заводе Функ и Кº, был послан хозяином в Тверь исполнить на месте какой-то заказ. Провозился он с заказом месяца четыре и так соскучился по своей молодой жене, что потерял аппетит и раза два принимался плакать. Возвращаясь назад в Москву, он всю дорогу закрывал глаза и воображал себе, как он приедет домой, как кухарка Марья отворит ему дверь, как жена Наташа бросится к нему на шею и вскрикнет…«Она не ожидает меня, — думал он. — Тем лучше. Неожиданная радость — это очень хорошо…»Приехал он в Москву с вечерним поездом. Пока артельщик ходил за его багажом, он успел выпить в буфете две бутылки пива…"

Темнота [ 1887 ]

Обложка для книги Темнота

"... Молодой парень, белобрысый и скуластый, в рваном тулупчике и в больших черных валенках, выждал, когда земский доктор, кончив приемку, возвращался из больницы к себе на квартиру, и подошел к нему несмело.— К вашей милости, — сказал он.— Что тебе?Парень ладонью провел себе по носу снизу вверх, поглядел на небо и потом уже ответил:— К вашей милости… Тут у тебя, вашескоблородие, в арестантской палате мой брат Васька, кузнец из Варварина….."

Неосторожность [ 1887 ]

Обложка для книги Неосторожность

"... Петр Петрович Стрижин, племянник полковницы Ивановой, тот самый, у которого в прошлом году украли новые калоши, вернулся с крестин ровно в два часа ночи. Чтобы не разбудить своих, он осторожно разделся в передней, на цыпочках, чуть дыша, пробрался к себе в спальню и, не зажигая огня, стал готовиться ко сну. Стрижин ведет жизнь трезвую и регулярную, выражение лица у него душеспасительное, книжки он читает только духовно-нравственные, но на крестинах от радости, что Любовь Спиридоновна благополучно разрешилась от бремени, он позволил себе выпить четыре рюмки водки и стакан вина, напоминавшего своим вкусом что-то среднее между уксусом и касторовым маслом. Горячие же напитки подобны морской воде или славе: чем больше пьешь, тем сильнее жаждешь… И теперь, раздеваясь, Стрижин чувствовал непреодолимое желание выпить..."

Накануне поста [ 1887 ]

Обложка для книги Накануне поста

"... — Павел Васильич! — будит Пелагея Ивановна своего мужа. — А Павел Васильич! Ты бы пошел позанимался со Степой, а то он сидит над книгой и плачет. Опять чего-то не понимает! Павел Васильич поднимается, крестит зевающий рот и говорит мягко: — Сейчас, душенька! Кошка, спящая рядом с ним, тоже поднимается, вытягивает хвост, перегибает спину и жмурится. Тишина… Слышно, как за обоями бегают мыши. Надев сапоги и халат, Павел Васильич, помятый и хмурый спросонок, идет из спальни в столовую; при его появлении другая кошка, которая обнюхивала на окне рыбное заливное, прыгает с окна на пол и прячется за шкаф..."

Недоброе дело [ 1887 ]

Обложка для книги Недоброе дело

"... — Кто идет? Ответа нет. Сторож не видит ничего, но сквозь шум ветра и деревьев ясно слышит, что кто-то идет впереди него по аллее. Мартовская ночь, облачная и туманная, окутала землю, и сторожу кажется, что земля, небо и он сам со своими мыслями слились во что-то одно громадное, непроницаемо-черное. Идти можно только ощупью. — Кто идет? — повторяет сторож, и ему начинает казаться, что он слышит и шёпот и сдержанный смех. — Кто тут? — Я, батюшка… — отвечает старческий голос. — Да кто ты? — Я… прохожий..."

Дома [ 1887 ]

Обложка для книги Дома

"... — Приходили от Григорьевых за какой-то книгой, но я сказала, что вас нет дома. Почтальон принес газеты и два письма. Кстати, Евгений Петрович, я просила бы вас обратить ваше внимание на Сережу. Сегодня и третьего дня я заметила, что он курит. Когда я стала его усовещивать, то он, по обыкновению, заткнул уши и громко запел, чтобы заглушить мой голос. Евгений Петрович Быковский, прокурор окружного суда, только что вернувшийся из заседания и снимавший у себя в кабинете перчатки, поглядел на докладывавшую ему гувернантку и засмеялся. — Сережа курит… — пожал он плечами. — Воображаю себе этого карапуза с папиросой! Да ему сколько лет? — Семь лет. Вам кажется это несерьезным, но в его годы курение составляет вредную и дурную привычку, а дурные привычки следует искоренять в самом начале..."

Выигрышный билет [ 1887 ]

Обложка для книги Выигрышный билет

"... Иван Дмитрич, человек средний, проживающий с семьей тысячу двести рублей в год и очень довольный своей судьбой, как-то после ужина сел на диван и стал читать газету. — Забыла я сегодня в газету поглядеть, — сказала его жена, убирая со стола. — Посмотри, нет ли там таблицы тиражей? — Да, есть, — ответил Иван Дмитрич. — А разве твой билет не пропал в залоге? — Нет, я во вторник носила проценты. — Какой номер? — Серия 9 499, билет 26. — Так-с… Посмотрим-с… 9 499 и 26..."

Тиф [ 1887 ]

Обложка для книги Тиф

"... В почтовом поезде, шедшем из Петербурга в Москву, в отделении для курящих, ехал молодой поручик Климов. Против него сидел пожилой человек с бритой шкиперской физиономией, по всем видимостям, зажиточный чухонец или швед, всю дорогу сосавший трубку и говоривший на одну и ту же тему: — Га, вы официр! У меня тоже брат официр, но только он морьяк… Он морьяк и служит в Кронштадт. Вы зачем едете в Москву? — Я там служу. — Га! А вы семейный? — Нет, я живу с теткой и сестрой. — Мой брат тоже официр, морьяк, но он семейный, имеет жена и три ребенка. Га!.."

Житейские невзгоды [ 1887 ]

Обложка для книги Житейские невзгоды

"... Лев Иванович Попов, человек нервный, несчастный на службе и в семейной жизни, потянул к себе счеты и стал считать снова. Месяц тому назад он приобрел в банкирской конторе Кошкера выигрышный билет 1-го займа на условиях погашения ссуды частями в виде ежемесячных взносов и теперь высчитывал, сколько ему придется заплатить за всё время погашения и когда билет станет его полною собственностью. — Билет стоит по курсу 246 рублей, — считал он. — Дал я задатку 10 руб., значит, осталось 236. Хорошо-с… К этой сумме нужно прибавить проценты за 1 месяц в размере 7% годовых и ¼% комиссионных, гербовый сбор, почтовые расходы за пересылку залоговой квитанции 21 коп., страхование билета 1 руб. 10 коп., за транзит 1 руб. 22 коп., за элеватор 74 коп., пени 18 коп…."

На страстной неделе [ 1887 ]

Обложка для книги На страстной неделе

"... — Иди, уже звонят. Да смотри, не шали в церкви, а то бог накажет. Мать сует мне на расходы несколько медных монет и тотчас же, забыв про меня, бежит с остывшим утюгом в кухню. Я отлично знаю, что после исповеди мне не дадут ни есть, ни пить, а потому, прежде чем выйти из дому, насильно съедаю краюху белого хлеба, выпиваю два стакана воды. На улице совсем весна. Мостовые покрыты бурым месивом, на котором уже начинают обозначаться будущие тропинки; крыши и тротуары сухи; под заборами сквозь гнилую прошлогоднюю траву пробивается нежная, молодая зелень. В канавах, весело журча и пенясь, бежит грязная вода, в которой не брезгают купаться солнечные лучи. Щепочки, соломинки, скорлупа подсолнухов быстро несутся по воде, кружатся и цепляются за грязную пену. Куда, куда плывут эти щепочки? Очень возможно, что из канавы попадут они в реку, из реки в море, из моря в океан… Я хочу вообразить себе этот длинный, страшный путь, но моя фантазия обрывается, не дойдя до моря..."

Казак [ 1887 ]

Обложка для книги Казак

"... Арендатор хутора Низы Максим Торчаков, бердянский мещанин, ехал со своей молодой женой из церкви и вез только что освященный кулич. Солнце еще не всходило, но восток уже румянился, золотился. Было тихо… Перепел кричал свои: «пить пойдем! пить пойдем!», да далеко над курганчиком носился коршун, а больше во всей степи не было заметно ни одного живого существа. Торчаков ехал и думал о том, что нет лучше и веселее праздника, как Христово воскресенье. Женат он был недавно и теперь справлял с женой первую Пасху. На что бы он ни взглянул, о чем бы ни подумал, всё представлялось ему светлым, радостным и счастливым. Думал он о своем хозяйстве и находил, что всё у него исправно, домашнее убранство такое, что лучше и не надо, всего довольно и всё хорошо; глядел он на жену — и она казалась ему красивой, доброй и кроткой. Радовала его и заря на востоке, и молодая травка, и его тряская визгливая бричка, нравился даже коршун, тяжело взмахивавший крыльями. А когда он по пути забежал в кабак закурить папиросу и выпил стаканчик, ему стало еще веселее…"

Удав и кролик [ 1887 ]

Обложка для книги Удав и кролик

"... Петр Семеныч, истасканный и плешивый субъект в бархатном халате с малиновыми кистями, погладил свои пушистые бакены и продолжал: — А вот, mon cher[1], если хотите, еще один способ. Этот способ самый тонкий, умный, ехидный и самый опасный для мужей. Понятен он только психологам и знатокам женского сердца. При нем conditio sine qua non[2]: терпение, терпение и терпение. Кто не умеет ждать и терпеть, для того он не годится. По этому способу вы, покоряя чью-нибудь жену, держите себя как можно дальше от нее. Почувствовав к ней влечение, род недуга, вы перестаете бывать у нее, встречаетесь с ней возможно реже, мельком, причем отказываете себе в удовольствии беседовать с ней. Тут вы действуете на расстоянии. Всё дело в некоторого рода гипнотизации. Она не должна видеть, но должна чувствовать вас, как кролик чувствует взгляд удава. Гипнотизируете вы ее не взглядом, а ядом вашего языка, причем самой лучшей передаточной проволокой может служить сам муж. Например, я влюблен в особу N. N. и хочу покорить ее. Где-нибудь в клубе или в театре я встречаю ее мужа..."

Критик [ 1887 ]

Обложка для книги Критик

"... Старый и сгорбленный «благородный отец», с кривым подбородком и малиновым носом, встречается в буфете одного из частных театров со своим старинным приятелем-газетчиком. После обычных приветствий, расспросов и вздохов благородный отец предлагает газетчику выпить по маленькой. — Стоит ли? — морщится газетчик. — Ничего, пойдем выпьем. Я и сам, брат, не пью, да тут нашему брату актеру скидка, почти полцены — не хочешь, так выпьешь. Пойдем! Приятели подходят к буфету и выпивают. — Нагляделся я на ваши театры. Хороши, нечего сказать. — ворчит благородный отец, сардонически улыбаясь. — Мерси, не ожидал. А еще тоже столица, центр искусства! Глядеть стыдно..."

Счастье [ 1887 ]

Обложка для книги Счастье

"... У широкой степной дороги, называемой большим шляхом, ночевала отара овец. Стерегли ее два пастуха. Один, старик лет восьмидесяти, беззубый, с дрожащим лицом, лежал на животе у самой дороги, положив локти на пыльные листья подорожника; другой — молодой парень, с густыми черными бровями и безусый, одетый в рядно, из которого шьют дешевые мешки, лежал на спине, положив руки под голову, и глядел вверх на небо, где над самым его лицом тянулся Млечный путь и дремали звезды. Пастухи были не одни. На сажень от них в сумраке, застилавшем дорогу, темнела оседланная лошадь, а возле нее, опираясь на седло, стоял мужчина в больших сапогах и короткой чумарке, по всем видимостям, господский объездчик. Судя по его фигуре, прямой и неподвижной, по манерам, по обращению с пастухами, лошадью, это был человек серьезный, рассудительный и знающий себе цену; даже в потемках были заметны в нем следы военной выправки и то величаво-снисходительное выражение, какое приобретается от частого обращения с господами и управляющими..."

Ненастье [ 1887 ]

Обложка для книги Ненастье

"... В темные окна стучали крупные дождевые капли. Это был один из тех противных дачных дождей, которые обыкновенно, раз начавшись, тянутся долго, по неделям, пока озябнувший дачник, привыкнув, не погружается в совершенную апатию. Было холодно, чувствовалась резкая, неприятная сырость. Теща присяжного поверенного Квашина и его жена, Надежда Филипповна, одетые в ватерпруфы и шали, сидели в столовой за обеденным столом. На лице старухи было написано, что она, слава богу, сыта, одета, здорова, выдала единственную дочку за хорошего человека и теперь со спокойною совестью может раскладывать пасьянс; дочь ее, небольшая полная блондинка лет двадцати, с кротким малокровным лицом, поставив локти на стол, читала книгу; судя по глазам, она не столько читала, сколько думала свои собственные мысли, которых не было в книге. Обе молчали. Слышался шум дождя, и из кухни доносились протяжные зевки кухарки..."

Драма [ 1887 ]

Обложка для книги Драма

"... — Павел Васильич, там какая-то дама пришла, вас спрашивает, — доложил Лука. — Уж целый час дожидается… Павел Васильевич только что позавтракал. Услыхав о даме, он поморщился и сказал: — Ну ее к чёрту! Скажи, что я занят. — Она, Павел Васильич, уже пять раз приходила. Говорит, что очень нужно вас видеть… Чуть не плачет. — Гм… Ну, ладно, проси ее в кабинет. Павел Васильевич не спеша надел сюртук, взял в одну руку перо, в другую — книгу и, делая вид, что он очень занят, пошел в кабинет. Там уже ждала его гостья — большая полная дама с красным, мясистым лицом и в очках, на вид весьма почтенная и одетая больше чем прилично (на ней был турнюр с четырьмя перехватами и высокая шляпка с рыжей птицей). Увидев хозяина, она закатила под лоб глаза и сложила молитвенно руки. — Вы, конечно, не помните меня, — начала она высоким мужским тенором, заметно волнуясь. — Я… я имела удовольствие познакомиться с вами у Хруцких… Я — Мурашкина…"

Скорая помощь [ 1887 ]

Обложка для книги Скорая помощь

"... — Ребята, пустите с дороги, старшина с писарем идет! — Герасиму Алпатычу, с праздником! — гудит толпа навстречу старшине. — Дай бог, чтоб, значит, Герасим Алпатыч, не вам, не нам, а как богу угодно. Подгулявший старшина хочет что-то сказать, но не может. Он неопределенно шевелит пальцами, пучит глаза и надувает свои красные опухшие щеки с такой силой, как будто берет самую высокую ноту на большой трубе. Писарь, маленький, куцый человек с красным носиком и в жокейском картузе, придает своему лицу энергическое выражение и входит в толпу. — Который тут утоп? — спрашивает он. — Где утоплый человек? — Вот этот самый!.."

Неприятная история [ 1887 ]

Обложка для книги Неприятная история

"... — У тебя, извозчик, сердце вымазано дегтем. Ты, братец, никогда не был влюблен, а потому тебе не понять моей психики. Этому дождю не потушить пожара души моей, как пожарной команде не потушить солнца. Чёрт возьми, как я поэтически выражаюсь! Ведь ты, извозчик, не поэт?— Никак нет.— Ну вот видишь ли…Жирков нащупал наконец у себя в кармане портмоне и стал расплачиваться.— Договорились мы с тобой, друже, за рубль с четвертаком. Получай гонорарий. Вот тебе руб, вот три гривенника. Пятачец прибавки. Прощай и помни обо мне. Впрочем, сначала снеси эту корзину и поставь на крыльцо. Поосторожней, в корзине бальное платье женщины, которую я люблю больше жизни..."

Беззаконие [ 1887 ]

Обложка для книги Беззаконие

"... Совершая свою вечернюю прогулку, коллежский асессор Мигуев остановился около телеграфного столба и глубоко вздохнул. Неделю тому назад на этом самом месте, когда он вечером возвращался с прогулки к себе домой, его догнала бывшая его горничная Агния и сказала со злобой: — Ужо, погоди! Такого тебе рака испеку, что будешь знать, как невинных девушек губить! И младенца тебе подкину, и в суд пойду, и жене твоей объясню… И она потребовала, чтобы он положил в банк на ее имя пять тысяч рублей. Мигуев вспомнил это, вздохнул и еще раз с душевным раскаянием упрекнул себя за минутное увлечение, доставившее ему такую массу хлопот и страданий..."

Письмо [ 1887 ]

Обложка для книги Письмо

«Благочинный о. Федор Орлов, благообразный, хорошо упитанный мужчина, лет пятидесяти, как всегда важный и строгий, с привычным, никогда не сходящим с лица выражением достоинства, но до крайности утомленный, ходил из угла в угол по своей маленькой зале и напряженно думал об одном: когда, наконец, уйдет его гость? Эта мысль томила и не оставляла его ни на минуту. Гость отец Анастасий, священник одного из подгородних сел, часа три тому назад пришел к нему по своему делу, очень неприятному и скучному, засиделся и теперь, положив локоть на толстую счетную книгу, сидел в углу за круглым столиком и, по-видимому, не думал уходить, хотя уже был девятый час вечера…»

Зиночка [ 1887 ]

Обложка для книги Зиночка

"... Компания охотников ночевала в мужицкой избе на свежем сене. В окна глядела луна, на улице грустно пиликала гармоника, сено издавало приторный, слегка возбуждающий запах. Охотники говорили о собаках, о женщинах, о первой любви, о бекасах. После того как были перебраны косточки всех знакомых барынь и была рассказана сотня анекдотов, самый толстый из охотников, похожий в потемках на копну сена и говоривший густым штаб-офицерским басом, громко зевнул и сказал:— Не велика штука быть любимым: барыни на то и созданы, чтоб любить нашего брата. А вот, господа, был ли кто-нибудь из вас ненавидим, ненавидим страстно, бешено? Не наблюдал ли кто-нибудь из вас восторгов ненависти? А?Ответа не последовало..."

Сирена [ 1887 ]

Обложка для книги Сирена

"... После одного из заседаний N-ского мирового съезда судьи собрались в совещательной комнате, чтобы снять свои мундиры, минутку отдохнуть и ехать домой обедать. Председатель съезда, очень видный мужчина с пушистыми бакенами, оставшийся по одному из только что разобранных дел «при особом мнении», сидел за столом и спешил записать свое мнение. Участковый мировой судья Милкин, молодой человек с томным, меланхолическим лицом, слывущий за философа, недовольного средой и ищущего цели жизни, стоял у окна и печально глядел во двор. Другой участковый и один из почетных уже ушли. Оставшийся почетный, обрюзглый, тяжело дышащий толстяк, и товарищ прокурора, молодой немец с катаральным лицом, сидели на диванчике и ждали, когда кончит писать председатель, чтобы ехать вместе обедать. Перед ними стоял секретарь съезда Жилин, маленький человечек с бачками около ушей и с выражением сладости на лице..."

Свирель [ 1887 ]

Обложка для книги Свирель

"... Разморенный духотою еловой чащи, весь в паутине и в хвойных иглах, пробирался с ружьем к опушке приказчик из Дементьева хутора, Мелитон Шишкин. Его Дамка — помесь дворняги с сеттером — необыкновенно худая и беременная, поджимая под себя мокрый хвост, плелась за хозяином и всячески старалась не наколоть себе носа. Утро было нехорошее, пасмурное. С деревьев, окутанных легким туманом, и с папоротника сыпались крупные брызги, лесная сырость издавала острый запах гнили.Впереди, где кончалась чаща, стояли березы, а сквозь их стволы и ветви видна была туманная даль. Кто-то за березами играл на самоделковой, пастушеской свирели. Игрок брал не более пяти-шести нот, лениво тянул их, не стараясь связать их в мотив, но тем не менее в его писке слышалось что-то суровое и чрезвычайно тоскливое.Когда чаща поредела и елки уже мешались с молодой березой, Мелитон увидел стадо. Спутанные лошади, коровы и овцы бродили между кустов и, потрескивая сучьями, обнюхивали лесную траву. На опушке, прислонившись к мокрой березке, стоял старик пастух, тощий, в рваной сермяге и без шапки. Он глядел в землю, о чем-то думал и играл на свирели, по-видимому, машинально..."

Почта [ 1887 ]

Обложка для книги Почта

"... Было три часа ночи. Почтальон, совсем уже готовый в дорогу, в фуражке, в пальто и с заржавленной саблей в руках, стоял около двери и ждал, когда ямщики кончат укладывать почту на только что поданную тройку. Заспанный приемщик сидел за своим столом, похожим на прилавок, что-то писал на бланке и говорил:— Мой племянник студент просится сейчас ехать на станцию. Так ты того, Игнатьев, посади его с собой на тройку и довези. Хоть это и не дозволено, чтоб посторонних с почтой возить, ну да что ж делать! Чем лошадей для него нанимать, так пусть лучше даром проедет.— Готово! — послышался крик со двора.— Ну, поезжай с богом, — сказал приемщик. — Который ямщик едет?— Семен Глазов.— Поди распишись..."

Задача [ 1887 ]

Обложка для книги Задача

"... Чтобы фамильная тайна Усковых не проскользнула как-нибудь из дома на улицу, приняты строжайшие меры. Одна половина прислуги отпущена в театр и в цирк, другая — безвыходно сидит в кухне. Отдан приказ никого не принимать. Жена дяди-полковника, ее сестра и гувернантка хотя и посвящены в тайну, но делают вид, что ничего не знают; они сидят в столовой и не показываются ни в гостиную, ни в залу.Саша Усков, молодой человек 25-ти лет, из-за которого весь сыр-бор загорелся, давно уже пришел и, как советовал ему его заступник, дядя по матери, добрейший Иван Маркович, смиренно сидит в зале около двери, идущей в кабинет, и готовит себя к откровенному, искреннему объяснению.За дверью в кабинете происходит семейный совет. Разговор идет на очень неприятную и щекотливую тему. Дело в том, что Саша Усков учел в одной из банкирских контор фальшивый вексель, которому, три дня тому назад, минул срок, и теперь двое дядей по отцу и Иван Маркович — дядя по матери — решают задачу: заплатить ли им по векселю и спасти фамильную честь, или же омыть руки и предоставить дело судебной власти?.."

Старый дом [ 1887 ]

Обложка для книги Старый дом

"... Нужно было сломать старый дом, чтобы на месте его построить новый. Я водил архитектора по пустым комнатам и между делом рассказывал ему разные истории. Рваные обои, тусклые окна, темные печи — всё это носило следы недавней жизни и вызывало воспоминания. По этой, например, лестнице однажды пьяные люди несли покойника, спотыкнулись и вместе с гробом полетели вниз; живые больно ушиблись, а мертвый, как ни в чем не бывало, был очень серьезен и покачивал головой, когда его поднимали с пола и опять укладывали в гроб. Вот три подряд двери: тут жили барышни, которые часто принимали у себя гостей, а потому одевались чище всех жильцов и исправно платили за квартиру. Дверь, что в конце коридора, ведет в прачечную, где днем мыли белье, а ночью шумели и пили пиво. А в этой квартирке из трех комнат всё насквозь пропитано бактериями и бациллами. Тут нехорошо. Тут погибло много жильцов, и я положительно утверждаю, что эта квартира кем-то когда-то была проклята и что в ней вместе с жильцами всегда жил еще кто-то, невидимый..."

Следователь [ 1887 ]

Обложка для книги Следователь

"... Уездный врач и судебный следователь ехали в один хороший весенний полдень на вскрытие. Следователь, мужчина лет тридцати пяти, задумчиво глядел на лошадей и говорил: — В природе есть очень много загадочного и темного, но и в обыденной жизни, доктор, часто приходится наталкиваться на явления, которые решительно не поддаются объяснению. Так, я знаю несколько загадочных, странных смертей, причину которых возьмутся объяснить только спириты и мистики, человек же со свежей головой в недоумении разведет руками и только. Например, я знаю одну очень интеллигентную даму, которая предсказала себе смерть и умерла без всякой видимой причины именно в назначенный ею день. Сказала, что умрет тогда-то, и умерла..."

Обыватели [ 1887 ]

Обложка для книги Обыватели

"... Десятый час утра. Иван Казимирович Ляшкевский, поручик из поляков, раненный когда-то в голову и теперь живущий пенсией в одном из южных губернских городов, сидит в своей квартире у настежь открытого окна и беседует с зашедшим к нему на минутку городовым архитектором Францем Степанычем Финкс. Оба высунули свои головы из окна и глядят в сторону на ворота, около которых на лавочке сидит домохозяин Ляшкевского, пухленький обыватель в расстегнутой жилетке, в широких синих панталонах и с отвислыми потными щечками. Обыватель о чем-то глубоко задумался и рассеянно ковыряет палочкой носок своего сапога..."

Володя [ 1887 ]

Обложка для книги Володя

«В одно из летних воскресений, часов в пять вечера, Володя, семнадцатилетний юноша, некрасивый, болезненный и робкий, сидел в беседке на даче у Шумихиных и скучал. Его невеселые мысли текли по трем направлениям. Во-первых, назавтра, в понедельник, ему предстояло держать экзамен по математике; он знал, что если завтра ему не удастся решить письменную задачу, то его исключат, так как сидел он в шестом классе два года и имел годовую отметку по алгебре 2 3/4. Во-вторых, его пребывание у Шумихиных, людей богатых и претендующих на аристократизм, причиняло постоянную боль его самолюбию…»

Лебединая песня (Калхас) [ 1887 ]

Обложка для книги Лебединая песня (Калхас)

Антон Павлович Чехов — великий русский писатель, прозаик и драматург. Переведенные на множество языков, его драматические произведения стали неотъемлемой частью мирового театрального репертуара. Герои чеховских произведений — это его современники. Великий мастер и художник слова, он умеет в маленьком рассказе передать всю жизнь человека.

Холодная кровь [ 1887 ]

Обложка для книги Холодная кровь

«Длинный товарный поезд давно уже стоит у полустанка. Паровоз не издает ни звука, точно потух; около поезда и в дверях полустанка ни души. От одного из вагонов идет бледная полоса света и скользит по рельсам запасного пути. В этом вагоне на разостланной бурке сидят двое: один – старый, с широкой седой бородой, в полушубке и в высокой мерлушковой шапке, похожей на папаху, другой – молодой, безусый, в потертом драповом пиджаке и в высоких грязных сапогах. Это грузоотправители. Старик сидит, протянув вперед ноги, молчит и о чем-то думает; молодой полулежит и едва слышно пиликает на дешевой гармонике. Около них на стене висит фонарь с сальной свечкой…»

"Иванов" и другие [ 1887 ]

Обложка для книги "Иванов" и другие

Драматургия - искусство особое. Как известно, современники Чехова в восприятии его пьес разделились на два лагеря. Горячие поклонники Художественного театра наталкивались на вежливое равнодушие или откровенную неприязнь даже тех, кто был весьма расположен к Чехову-прозаику. "Чехов - несомненный талант, но пьесы его плохие. В них не решаются вопросы, нет содержания", - не раз повторял в беседах Л.Толстой. "Пьесы его далеко не лучшее из написанного...

Враги [ 1887 ]

Обложка для книги Враги

"... В десятом часу темного сентябрьского вечера у земского доктора Кирилова скончался от дифтерита его единственный сын, шестилетний Андрей. Когда докторша опустилась на колени перед кроваткой умершего ребенка и ею овладел первый приступ отчаяния, в передней резко прозвучал звонок. По случаю дифтерита вся прислуга еще с утра была выслана из дому. Кирилов, как был, без сюртука, в расстегнутой жилетке, не вытирая мокрого лица и рук, обожженных карболкой, пошел сам отворять дверь. В передней было темно, и в человеке, который вошел, можно было различить только средний рост, белое кашне и большое, чрезвычайно бледное лицо, такое бледное, что, казалось, от появления этого лица в передней стало светлее…"

Полинька [ 1887 ]

Обложка для книги Полинька

"... Второй час дня. В галантерейном магазине «Парижские новости», что в одном из пассажей, торговля в разгаре. Слышен монотонный гул приказчичьих голосов, гул, какой бывает в школе, когда учитель заставляет всех учеников зубрить что-нибудь вслух. И этого однообразного шума не нарушают ни смех дам, ни стук входной стеклянной двери, ни беготня мальчиков.Посреди магазина стоит Полинька, дочь Марьи Андреевны, содержательницы модной мастерской, маленькая, худощавая блондинка, и ищет кого-то глазами..."

Пьяные [ 1887 ]

Обложка для книги Пьяные

"... Фабрикант Фролов, красивый брюнет с круглой бородкой и с мягким, бархатным выражением глаз, и его поверенный, адвокат Альмер, пожилой мужчина, с большой жесткой головой, кутили в одной из общих зал загородного ресторана. Оба они приехали в ресторан прямо с бала, а потому были во фраках и в белых галстуках. Кроме них и лакеев у дверей, в зале не было ни души: по приказанию Фролова никого не впускали.Начали с того, что выпили по большой рюмке водки и закусили устрицами.— Хорошо! — сказал Альмер. — Это, брат, я пустил в моду устрицами закусывать. От водки пожжет, подерет тебе в горле, а как проглотишь устрицу, в горле чувствуешь сладострастие. Не правда ли?.."

Верочка [ 1887 ]

Обложка для книги Верочка

«Иван Алексеевич Огнев помнит, как в тот августовский вечер он со звоном отворил стеклянную дверь и вышел на террасу. На нем была тогда легкая крылатка и широкополая соломенная шляпа, та самая, которая вместе с ботфортами валяется теперь в пыли под кроватью. В одной руке он держал большую вязку книг и тетрадей, в другой – толстую, суковатую палку…»

Весной [ 1886 ]

Обложка для книги Весной

"... С земли еще не сошел снег, а в душу уже просится весна. Если вы когда-нибудь выздоравливали от тяжелой болезни, то вам известно блаженное состояние, когда замираешь от смутных предчувствий и улыбаешься без всякой причины. По-видимому, такое же состояние переживает теперь и природа. Земля холодна, грязь со снегом хлюпает под ногами, но как кругом всё весело, ласково, приветливо! Воздух так ясен и прозрачен, что если взобраться на голубятню или на колокольню, то, кажется, увидишь всю вселенную от края до края. Солнце светит ярко, и лучи его, играя и улыбаясь, купаются в лужах вместе с воробьями. Речка надувается и темнеет; она уже проснулась и не сегодня-завтра заревет. Деревья голы, но уже живут, дышат..."

Ванька [ 1886 ]

Обложка для книги Ванька

"... Ванька Жуков, девятилетний мальчик, отданный три месяца тому назад в ученье к сапожнику Аляхину, в ночь под Рождество не ложился спать. Дождавшись, когда хозяева и подмастерья ушли к заутрене, он достал из хозяйского шкапа пузырек с чернилами, ручку с заржавленным пером и, разложив перед собой измятый лист бумаги, стал писать. Прежде чем вывести первую букву, он несколько раз пугливо оглянулся на двери и окна, покосился на темный образ, по обе стороны которого тянулись полки с колодками, и прерывисто вздохнул. Бумага лежала на скамье, а сам он стоял перед скамьей на коленях..."

Ведьма [ 1886 ]

Обложка для книги Ведьма

"... Время шло к ночи. Дьячок Савелий Гыкин лежал у себя в церковной сторожке на громадной постели и не спал, хотя всегда имел обыкновение засыпать в одно время с курами. Из одного края засаленного, сшитого из разноцветных ситцевых лоскутьев одеяла глядели его рыжие жесткие волосы, из-под другого торчали большие, давно не мытые ноги. Он слушал…"

Анюта [ 1886 ]

Обложка для книги Анюта

"... В самом дешёвом номерке меблированных комнат «Лиссабон» из угла в угол ходил студент-медик 3-го курса, Степан Клочков, и усердно зубрил свою медицину. От неустанной, напряжённой зубрячки у него пересохло во рту и выступил на лбу пот.У окна, подёрнутого у краёв ледяными узорами, сидела на табурете его жилица, Анюта, маленькая, худенькая брюнетка лет 25-ти, очень бледная, с кроткими серыми глазами. Согнувши спину, она вышивала красными нитками по воротнику мужской сорочки. Работа была спешная…"

Беседа пьяного с трезвым чёртом [ 1886 ]

Обложка для книги Беседа пьяного с трезвым чёртом

"... Бывший чиновник интендантского управления, отставной коллежский секретарь Лахматов, сидел у себя за столом и, выпивая шестнадцатую рюмку, размышлял о братстве, равенстве и свободе. Вдруг из-за лампы выглянул на него чёрт… Но не пугайтесь, читательница. Вы знаете, что такое чёрт? Это молодой человек приятной наружности, с черной, как сапоги, рожей и с красными выразительными глазами. На голове у него, хотя он и не женат, рожки… Прическа a la Капуль. Тело покрыто зеленой шерстью и пахнет псиной. Внизу спины болтается хвост, оканчивающийся стрелой…"

Пассажир 1-го класса [ 1886 ]

Обложка для книги Пассажир 1-го класса

"... Пассажир первого класса, только что пообедавший на вокзале и слегка охмелевший, разлегся на бархатном диване, сладко потянулся и задремал. Подремав не больше пяти минут, он поглядел маслеными глазами на своего vis-à-vis, ухмыльнулся и сказал:— Блаженныя памяти родитель мой любил, чтобы ему после обеда бабы пятки чесали. Я весь в него, с тою, однако, разницею, что всякий раз после обеда чешу себе не пятки, а язык и мозги. Люблю, грешный человек, пустословить на сытый желудок. Разрешаете поболтать с вами?.." Приглашаем посетителей сайта сделать анализ рассказа Антона Чехова Пассажир 1-го класса.

Лишние люди [ 1886 ]

Обложка для книги Лишние люди

"... Седьмой час июньского вечера. От полустанка Хилково к дачному поселку плетется толпа только что вышедших из поезда дачников — всё больше отцы семейств, нагруженные кульками, портфелями и женскими картонками. Вид у всех утомленный, голодный и злой, точно не для них сияет солнце и зеленеет трава.Плетется, между прочим, и Павел Матвеевич Зайкин, член окружного суда, высокий сутуловатый человек, в дешевой коломенке и с кокардой на полинялой фуражке. Он вспотел, красен и сумрачен.— Каждый день изволите на дачу выезжать? — обращается к нему дачник в рыжих панталонах..."

Человек [ 1886 ]

Обложка для книги Человек

"... Высокий стройный брюнет, молодой, но уже достаточно поживший, в черном фраке и белоснежном галстуке, стоял у двери и не без грусти смотрел на залу, полную ослепительных огней и вальсирующих пар.«Тяжело и скучно быть человеком! — думал он. — Человек — это раб не только страстей, но и своих ближних. Да, раб! Я раб этой пестрой, веселящейся толпы, которая платит мне тем, что не замечает меня..."

Юбилей [ 1886 ]

Обложка для книги Юбилей

"... В гостинице «Карс» происходило скромное торжество: актерская братия давала обед трагику Тигрову в честь его двадцатипятилетнего служения на артистическом поприще. За длинным столом заседал весь персонал за исключением одного только антрепренера, который по скупости в обеденной подписке не участвовал, но обещался приехать к концу обеда. «Уважаемый товарищ», на правах виновника торжества, сидел на самом главном месте, в кресле с высокой прямой спинкой. Он был красен, много потел, крякал, моргал глазами, вообще чувствовал себя не в своей тарелке..."

Переполох [ 1886 ]

Обложка для книги Переполох

"... Машенька Павлецкая, молоденькая, едва только кончившая курс институтка, вернувшись с прогулки в дом Кушкиных, где она жила в гувернантках, застала необыкновенный переполох. Отворявший ей швейцар Михайло был взволнован и красен, как рак.Сверху доносился шум..."

Мечты [ 1886 ]

Обложка для книги Мечты

"... Двое сотских – один чернобородый, коренастый, на необыкновенно коротких ножках, так что если взглянуть на него сзади, то кажется, что у него ноги начинаются гораздо ниже, чем у всех людей; другой длинный, худой и прямой, как палка, с жидкой бороденкой темно-рыжего цвета – конвоируют в уездный город бродягу, не помнящего родства…"

Тайный советник [ 1886 ]

Обложка для книги Тайный советник

"... В начале апреля 1870 года моя матушка Клавдия Архиповна, вдова поручика, получила из Петербурга, от своего брата Ивана, тайного советника, письмо, в котором, между прочим, было написано: «Болезнь печени вынуждает меня каждое лето жить за границей, а так как в настоящее время у меня нет свободных денег для поездки в Мариенбад, то весьма возможно, что этим летом я буду жить у тебя в твоей Кочуевке, дорогая сестра…»Прочитав письмо, моя матушка побледнела и затряслась всем телом, потом на лице ее появилось выражение смеха и плача. Она заплакала и засмеялась..."

Шуточка [ 1886 ]

Обложка для книги Шуточка

"... Ясный, зимний полдень… Мороз крепок, трещит, и у Наденьки, которая держит меня под руку, покрываются серебристым инеем кудри на висках и пушок над верхней губой. Мы стоим на высокой горе. От наших ног до самой земли тянется покатая плоскость, в которую солнце глядится, как в зеркало. Возле нас маленькие санки, обитые ярко-красным сукном.— Съедемте вниз, Надежда Петровна! — умоляю я. — Один только раз! Уверяю вас, мы останемся целы и невредимы.Но Наденька боится. Всё пространство от её маленьких калош до конца ледяной горы кажется ей страшной, неизмеримо глубокой пропастью..."

Беда [ 1886 ]

Обложка для книги Беда

"... С Николаем Максимычем Путохиным приключилась беда, от которой широким и беспечным российским натурам так же не следует зарекаться, как от тюрьмы и сумы: он невзначай напился пьян и в пьяном образе, забыв про семью и службу, ровно пять дней и ночей шатался по злачным местам. От этих беспутно проведенных пяти суток в его памяти уцелел один только похожий на кашу сумбур из пьяных рож, цветных юбок, бутылок, дрыгающих ног. Он напрягал свою память, и для него ясно было только, как вечером, когда зажигали фонари, он забежал на минутку к своему приятелю поговорить о деле, как приятель предложил выпить пива….."

Словотолкователь для "барышень" [ 1886 ]

Обложка для книги Словотолкователь для "барышень"

"... Если прилежная институтка любит заниматься физикой, то это будет физическая любовь.***Если молодые люди объясняются в любви на плоту, то это плотская любовь.***Если барышня любит не вас, а вашего брата, то это братская любовь..."

Rara avis [ 1886 ]

Обложка для книги Rara avis

"... Сочинитель уголовных романов беседует с полицейским сыщиком:— Вы потрудитесь сводить меня в притон мошенников и бродяг…— С удовольствием.— Познакомите меня с двумя-тремя типами убийц…"

То была она! [ 1886 ]

Обложка для книги То была она!

"... — Расскажите нам что-нибудь, Петр Иванович! — сказали девицы.Полковник покрутил свой седой ус, крякнул и начал:«Это было в 1843 году, когда наш полк стоял под Ченстоховом. А надо вам заметить, сударыни мои, зима в том году стояла лютая, так что не проходило ни одного дня, чтобы часовые не отмораживали себе носов или вьюга не засыпала бы снегом дорог. Трескучий морозище как стал в конце октября, так и продержался вплоть до самого апреля. В те поры, надо вам заметить, я не выглядел таким старым, прокопченным чубуком, как теперь, а был, можете себе представить, молодец-молодцом, кровь с молоком, красавец-мужчина, одним словом..."

Страхи [ 1886 ]

Обложка для книги Страхи

"... За всё время, пока я живу на этом свете, мне было страшно только три раза. Первый настоящий страх, от которого шевелились мои волосы и по телу бегали мурашки, имел своей причиной ничтожное, но странное явление. Однажды, от нечего делать, ехал я июльским вечером на почтовую станцию за газетами. Вечер был тихий, теплый и почти душный, как все те однообразные июльские вечера, которые, раз начавшись, правильной, непрерывной чередой тянутся один за другим неделю-две, иногда и больше, и вдруг обрываются бурной грозой с роскошным, надолго освежающим ливнем.Солнце давно уже село, и на всей земле лежала сплошная серая тень. В неподвижном, застоявшемся воздухе сгущались медово-приторные испарения трав и цветов..."

Серьезный шаг [ 1886 ]

Обложка для книги Серьезный шаг

"... Алексей Борисыч, только что расставшийся с послеобеденным Морфеем, сидит с женой Марфой Афанасьевной у окна и ворчит. Ему не нравится, что его дочь Лидочка пошла гулять в сад с Федором Петровичем, молодым человеком…— Терпеть не могу, — бормочет он, — когда девицы настолько забываются, что теряют стыдливость. В этих шатаньях по саду, по темным аллейкам я, кроме безнравственности и распущенности, ничего не вижу. Ты мать, а ничего не видишь… Впрочем, по-твоему, так и надо, чтоб девушка глупостями занималась… По-твоему, ничего, если они там амуриться начнут… Ты сама бы рада на старости лет, стыд забывши, на рандеву поскакать….."

Хористка [ 1886 ]

Обложка для книги Хористка

"... Однажды, когда она еще была моложе, красивее и голосистее, у нее на даче, в антресолях, сидел Николай Петрович Колпаков, ее обожатель. Было нестерпимо жарко и душно. Колпаков только что пообедал и выпил целую бутылку плохого портвейна, чувствовал себя не в духе и нездорово. Оба скучали и ждали, когда спадет жара, чтоб пойти гулять.Вдруг неожиданно в передней позвонили. Колпаков, который был без сюртука и в туфлях, вскочил и вопросительно поглядел на Пашу.— Должно быть, почтальон или, может, подруга, — сказала певица..."

Учитель [ 1886 ]

Обложка для книги Учитель

"... Федор Лукич Сысоев, учитель фабричной школы, содержимой на счет «Мануфактуры Куликина сыновья», готовился к торжественному обеду. Ежегодно после экзаменов дирекция фабрики устраивала обед, на котором присутствовали: инспектор народных училищ, все присутствовавшие на экзамене и администрация фабрики. Обеды, несмотря на свою официальность, выходили всегда длинные, веселые и вкусные; забыв чинопочитание и памятуя только о своих трудах праведных, учителя досыта наедались, дружно напивались, болтали до хрипоты и расходились поздно вечером, оглашая весь фабричный поселок пением и звуками поцелуев. Таких обедов Сысоев, сообразно числу лет, прослуженных им в фабричной школе, пережил тринадцать..."

Беспокойный гость [ 1886 ]

Обложка для книги Беспокойный гость

"... В низкой покривившейся избушке лесника Артема, под большим темным образом сидели два человека: сам Артем, малорослый и тощий мужичонко, с старческим помятым лицом и с бородкой, растущей из шеи, и прохожий охотник, молодой рослый парень в новой кумачовой рубахе и в больших болотных сапогах. Сидели они на скамье за маленьким треногим столиком, на котором, воткнутая в бутылку, лениво горела сальная свечка.За окном в ночных потемках шумела буря, какою обыкновенно природа разражается перед грозой. Злобно выл ветер и болезненно стонали гнувшиеся деревья. Одно стекло в окне было заклеено бумагой, и слышно было, как срывавшиеся листья стучали по этой бумаге..."

Ты и вы [ 1886 ]

Обложка для книги Ты и вы

"... Седьмой час утра. Кандидат на судебные должности Попиков, исправляющий должность судебного следователя в посаде N., спит сладким сном человека, получающего разъездные, квартирные и жалованье. Кровати он не успел завести себе, а потому спит на справках о судимости. Тишина. Даже за окнами нет звуков. Но вот в сенях за дверью начинает что-то скрести и шуршать, точно свинья вошла в сени и чешется боком о косяк. Немного погодя дверь с жалобным писком отворяется и опять закрывается. Минуты через три дверь вновь открывается и с таким страдальческим писком, что Попиков вздрагивает и открывает глаза.— Кто там? — спрашивает он, встревоженно глядя на дверь..."

Муж [ 1886 ]

Обложка для книги Муж

"... N—ский кавалерийский полк, маневрируя, остановился на ночевку в уездном городишке К. Такое событие, как ночевка гг. офицеров, действует всегда на обывателей самым возбуждающим и вдохновляющим образом. Лавочники, мечтающие о сбыте лежалой заржавленной колбасы и «самых лучших» сардинок, которые лежат на полке уже десять лет, трактирщики и прочие промышленники не закрывают своих заведений в течение всей ночи; воинский начальник, его делопроизводитель и местная гарниза надевают лучшие мундиры; полиция снует, как угорелая, а с дамами делается чёрт знает что!К—ские дамы, заслышав приближение полка, бросили горячие тазы с вареньем и выбежали на улицу. Забыв про свое дезабилье и растрепанный вид, тяжело дыша и замирая, они стремились навстречу полку и жадно вслушивались в звуки марша. Глядя на их бледные, вдохновенные лица, можно было подумать, что эти звуки неслись не из солдатских труб, а с неба..."

Несчастье [ 1886 ]

Обложка для книги Несчастье

«Софья Петровна, жена нотариуса Лубянцева, красивая молодая женщина, лет двадцати пяти, тихо шла по лесной просеке со своим соседом по даче, присяжным поверенным Ильиным. Был пятый час вечера. Над просекой сгустились белые, пушистые облака; из-под них кое-где проглядывали ярко-голубые клочки неба. Облака стояли неподвижно, точно зацепились за верхушки высоких, старых сосен. Было тихо и душно…»

Страдальцы [ 1886 ]

Обложка для книги Страдальцы

"... Лизочка Кудринская, молоденькая дамочка, имеющая много поклонников, вдруг заболела, да так серьезно, что муж ее не пошел на службу и ее мамаше в Тверь была послана телеграмма. Историю своей болезни она рассказывает таким образом:— Поехала я в Лесное к тете. Пожила я там неделю и потом со всеми отправилась к кузине Варе. Варин муж, вы знаете, бука и деспот (я застрелила бы такого мужа), но время мы провели там весело. Во-первых, я там участвовала в любительском спектакле. Шел «Скандал в благородном семействе». Хрусталев играл изумительно! Во время антракта я выпила холодной, ужасно холодной лимонной воды с немножечком коньяку….."

Талант [ 1886 ]

Обложка для книги Талант

"... Художник Егор Саввич, живущий на даче у обер-офицерской вдовы, сидит у себя на кровати и предается утренней меланхолии. На дворе скоро осень. Тяжелые, неуклюжие облака пластами облекли небо; дует холодный, пронзительный ветер, и деревья с жалобным плачем гнутся все в одну сторону. Видно, как кружатся в воздухе и по земле желтые листья. Прощай, лето! Эта тоска природы, если взглянуть на нее оком художника, в своем роде прекрасна и поэтична, но Егору Саввичу не до красот. Его съедает скука, и утешает его только одна мысль, что завтра он уже не будет на этой даче. Кровать, стулья, столы, пол — всё завалено подушками, скомканными одеялами, корзинами. В комнатах не подметено, с окон содраны ситцевые занавески. Завтра переезжать в город!.."

Нахлебники [ 1886 ]

Обложка для книги Нахлебники

"... Мещанин Михаил Петров Зотов, старик лет семидесяти, дряхлый и одинокий, проснулся от холода и старческой ломоты во всем теле. В комнате было темно, но лампадка перед образом уже не горела. Зотов приподнял занавеску и поглядел в окно. Облака, облегавшие небо, начинали уже подергиваться белизной, и воздух становился прозрачным, — стало быть, был пятый час, не больше.Зотов покрякал, покашлял и, пожимаясь от холода, встал с постели. По давнишней привычке, он долго стоял перед образом и молился. Прочел «Отче наш», «Богородицу», «Верую» и помянул длинный ряд имен. Кому принадлежат эти имена, он давно уже забыл и поминал только по привычке. По той же привычке он подмел комнату и сени и поставил свой толстенький четырехногий самоварчик из красной меди. Не будь у Зотова этих привычек, он не знал бы, чем наполнить свою старость..."

В потемках [ 1886 ]

Обложка для книги В потемках

"... Муха средней величины забралась в нос товарища прокурора, надворного советника Гагина. Любопытство ли ее мучило, или, быть может, она попала туда по легкомыслию, или благодаря потемкам, но только нос не вынес присутствия инородного тела и подал сигнал к чиханию. Гагин чихнул, чихнул с чувством, с пронзительным присвистом и так громко, что кровать вздрогнула и издала звук потревоженной пружины. Супруга Гагина, Марья Михайловна, крупная, полная блондинка, тоже вздрогнула и проснулась. Она поглядела в потемки, вздохнула и повернулась на другой бок. Минут через пять она еще раз повернулась, закрыла плотнее глаза, но сон уже не возвращался к ней. Повздыхав и поворочавшись с боку на бок, она приподнялась, перелезла через мужа и, надев туфли, пошла к окну..."

Пустой случай [ 1886 ]

Обложка для книги Пустой случай

"... Был солнечный августовский полдень, когда я с одним русским захудалым князьком подъехал к громадному, так называемому Шабельскому бору, где мы намеревались поискать рябчиков. Мой князек, в виду роли, которую он играет в этом рассказе, заслуживал бы подробного описания. Это высокий, стройный брюнет, еще не старый, но уже достаточно помятый жизнью, с длинными полицеймейстерскими усами, с черными глазами навыкате и с замашками отставного военного. Человек он недалекий, восточного пошиба, но честный и прямой, не бреттер, не фат и не кутила — достоинства, дающие в глазах публики диплом на бесцветность и мизерность. Публике он не нравился (в уезде иначе не называли его, как «сиятельным балбесом»), мне же лично князек был до крайности симпатичен своими несчастьями и неудачами, из которых без перерыва состояла вся его жизнь..."

Светлая личность [ 1886 ]

Обложка для книги Светлая личность

"... Против моих окон, заслоняя для меня солнце, высится громадный рыжий домище с грязными карнизами и поржавленной крышей. Эта мрачная, безобразная скорлупа содержит в себе однако чудный, драгоценный орешек!Каждое утро в одном из крайних окон я вижу женскую головку, и эта головка, я должен сознаться, заменяет для меня солнце! Я люблю её не за красоту... В узеньких серых глазках, в крупных веснушках и в вечных папильотках из газетной бумаги нет ничего красивого. Люблю я её за некоторые индивидуальные особенности её возвышенного интеллекта..."

Длинный язык [ 1886 ]

Обложка для книги Длинный язык

"... Наталья Михайловна, молодая дамочка, приехавшая утром из Ялты, обедала и, неугомонно треща языком, рассказывала мужу о том, какие прелести в Крыму. Муж, обрадованный, глядел с умилением на ее восторженное лицо, слушал и изредка задавал вопросы…— Но, говорят, жизнь там необычайно дорога? — спросил он между прочим.— Как тебе сказать? По-моему, дороговизну преувеличили, папочка. Не так страшен чёрт, как его рисуют. Я, например, с Юлией Петровной имела очень удобный и приличный номер за двадцать рублей в сутки. Всё, дружочек мой, зависит от уменья жить..."

Тяжелые люди [ 1886 ]

Обложка для книги Тяжелые люди

"... Ширяев, Евграф Иванович, мелкий землевладелец из поповичей (его покойный родитель о. Иоанн получил в дар от генеральши Кувшинниковой 102 десятины земли), стоял в углу перед медным рукомойником и мыл руки. По обыкновению, вид у него был озабоченный и хмурый, борода не чесана.— Ну, да и погода! — говорил он. — Это не погода, а наказанье господне. Опять дождь пошел!Он ворчал, а семья его сидела за столом и ждала, когда он кончит мыть руки, чтобы начать обедать..."

Нытье [ 1886 ]

Обложка для книги Нытье

"... Милый друг! Сейчас только кончил с уборкой своей комнаты. Утомлен до мозга костей, рука плохо пишет и, тем не менее, сажусь за стол и спешу полакомить себя беседой с таким хорошим человеком, как вы. Вчера я переехал на житье в другую деревню, поближе к Красноярску, но адрес остается пока прежний. Изба у меня теперь просторная и сравнительно светлая, по 3 рубля в месяц с самоваром. Только во время топки бывает чадно, и ночью я чувствовал легкую тяжесть в голове. Хозяйка моя старая-престарая старушенция, глуха, глуповата и, по всем видимостям, староверка: по крайней мере, когда я курю, она чихает и не хочет со мной говорить. Житье мое по-прежнему хмурое, сонное и однотонное. День идет за днем, ночь за ночью. Впрочем, уже не так скучно, как было раньше..."

В суде [ 1886 ]

Обложка для книги В суде

"... В уездном городе N—ске, в казенном коричневом доме, где, чередуясь, заседают земская управа, мировой съезд, крестьянское, питейное, воинское и многие другие присутствия, в один из пасмурных осенних дней разбирало наездом свои дела отделение окружного суда. Про названный коричневый дом один местный администратор сострил:— Тут и юстиция, тут и полиция, тут и милиция — совсем институт благородных девиц.Но, вероятно, по пословице, что у семи нянек дитя бывает без глаза, этот дом поражает и гнетет свежего, нечиновного человека своим унылым, казарменным видом, ветхостью и полным отсутствием какого бы то ни было комфорта как снаружи, так и внутри..."

Статистика [ 1886 ]

Обложка для книги Статистика

"... Некий философ сказал, что если бы почтальоны знали, сколько глупостей, пошлостей и нелепостей приходится им таскать в своих сумках, то они не бегали бы так быстро и наверное бы потребовали прибавки жалованья. Это правда. Иной почтальон, задыхаясь и сломя голову, летит на шестой этаж ради того, чтобы дотащить только одну строку: «Душка! Целую! Твой Мишка!», или же визитную карточку: «Одеколон Панталонович Подбрюшкин». Другой бедняга четверть часа звонится у двери, зябнет и томится, чтобы доставить по адресу скабрезное описание кутежа у капитана Епишкина. Третий, как угорелый, бегает по двору и ищет дворника, чтобы передать жильцу письмо, в котором просят «не попадаться, иначе я тебе в морду дам!» или же «поцеловать милых деточек, а Анюточку — с днем рожденья!» А поглядеть на них, так подумаешь, что они тащат самого Канта или Спинозу!.."

Тина [ 1886 ]

Обложка для книги Тина

"... В большой двор водочного завода «наследников М. Е. Ротштейн», грациозно покачиваясь на седле, въехал молодой человек в белоснежном офицерском кителе. Солнце беззаботно улыбалось на звездочках поручика, на белых стволах берез, на кучах битого стекла, разбросанных там и сям по двору. На всем лежала светлая здоровая красота летнего дня, и ничто не мешало сочной молодой зелени весело трепетать и перемигиваться с ясным, голубым небом. Даже грязный, закопченный вид кирпичных сараев и душный запах сивушного масла не портили общего хорошего настроения. Поручик весело спрыгнул с седла, передал лошадь подбежавшему человеку и, поглаживая пальцем свои тонкие черные усики, вошел в парадную дверь. На самой верхней ступени ветхой, но светлой и мягкой лестницы его встретила горничная с немолодым, несколько надменным лицом. Поручик молча подал ей карточку..."

Жилец [ 1886 ]

Обложка для книги Жилец

"... Брыкович, когда-то занимавшийся адвокатурой, а ныне живущий без дела у своей богатой супруги, содержательницы меблированных комнат «Тунис», человек молодой, но уже плешивый, как-то в полночь выбежал из своей квартиры в коридор и изо всей силы хлопнул дверью.— О, злая, глупая, тупая тварь! — бормотал он, сжимая кулаки. — Связал же меня чёрт с тобой! Уф! Чтобы перекричать эту ведьму, надо быть пушкой!Брыкович задыхался от негодования и злобы, и если бы теперь на пути, пока он ходил по длинным коридорам «Туниса», попалась ему какая-нибудь посудина или сонный коридорный, то он с наслаждением дал бы волю рукам, чтобы хоть на чем-нибудь сорвать свой гнев..."

Недобрая ночь [ 1886 ]

Обложка для книги Недобрая ночь

"... Слышится то отрывистый, то тревожно подвывающий собачий лай, какой издают псы, когда чуют врага, но не могут понять, кто и где он. В темном, осеннем воздухе, нарушая тишину ночи, носятся разнородные звуки: неясное бормотанье человеческих голосов, суетливая, беспокойная беготня, скрип калитки, топот верховой лошади.Во дворе Дядькинской усадьбы, перед террасой господского дома, на опустевшей цветочной клумбе неподвижно стоят три темные фигуры. В колоколообразном тулупе, перетянутом веревкой, с отвисающими внизу клочьями бараньей шерсти, нетрудно узнать ночного сторожа Семена. Рядом с ним высокий тонконогий человек в пиджаке и с оттопыренными ушами — это лакей Гаврила. Третий, в жилетке и рубахе навыпуск, плотный и неуклюжий, напоминающий топорностью форм деревянных, игрушечных мужиков, зовется тоже Гаврилой и служит кучером. Все трое держатся руками за невысокий палисадник и глядят вдаль..."

Тссс!.. [ 1886 ]

Обложка для книги Тссс!..

"... Иван Егорович Краснухин, газетный сотрудник средней руки, возвращается домой поздно ночью нахмуренный, серьезный и как-то особенно сосредоточенный. Вид у него такой, точно он ждет обыска или замышляет самоубийство. Пошагав по своей комнате, он останавливается, взъерошивает волосы и говорит тоном Лаэрта, собирающегося мстить за свою сестру:— Разбит, утомлен душой, на сердце гнетущая тоска, а ты изволь садиться и писать! И это называется жизнью?! Отчего еще никто не описал того мучительного разлада, который происходит в писателе, когда он грустен, но должен смешить толпу, или когда весел, а должен по заказу лить слезы? Я должен быть игрив, равнодушно-холоден, остроумен, но представьте, что меня гнетет тоска или, положим, я болен, у меня умирает ребенок, родит жена!.."

Хорошие люди [ 1886 ]

Обложка для книги Хорошие люди

"... Жил-был в Москве Владимир Семёныч Лядовский. Он кончил курс в университете по юридическому факультету, служил в контроле какой-то железной дороги, но если бы вы спросили его, чем он занимается, то сквозь золотое pince-nez открыто и ясно поглядели бы на вас большие блестящие глаза и тихий, бархатный, шепелявящий баритон ответил бы вам:— Я занимаюсь литературой!После окончания курса в университете Владимир Семёныч поместил в одной газете театральную заметку. С заметки перешёл он к библиографическому отделу, а год спустя уже вёл в газете еженедельный критический фельетон..."

Событие [ 1886 ]

Обложка для книги Событие

"... Утро. Сквозь льдяные кружева, покрывающие оконные стекла, пробивается в детскую яркий солнечный свет. Ваня, мальчик лет шести, стриженый, с носом, похожим на пуговицу, и его сестра Нина, четырехлетняя девочка, кудрявая, пухленькая, малорослая не по летам, просыпаются и через решетки кроваток глядят сердито друг на друга.— У-у-у, бесстыдники! — ворчит нянька. — Добрые люди уж чаю напившись, а вы никак глаз не продерете…Солнечные лучи весело шалят на ковре, на стенах, на подоле няньки и как бы приглашают поиграть с ними, но дети не замечают их..."

Драматург [ 1886 ]

Обложка для книги Драматург

"... В кабинет доктора входит тусклая личность с матовым взглядом и катаральной физиономией. Судя по размерам носа и мрачно-меланхолическому выражению лица, личность не чужда спиртных напитков, хронического насморка и философии.Она садится в кресло и жалуется на одышку, отрыжку, изжогу, меланхолию и противный вкус во рту.— Чем вы занимаетесь? — спрашивает доктор.— Я — драматург! — заявляет личность не без гордости..."

Произведение искусства [ 1886 ]

Обложка для книги Произведение искусства

"... Держа под мышкой что-то, завернутое в 223-й нумер «Биржевых ведомостей», Саша Смирнов, единственный сын у матери, сделал кислое лицо и вошел в кабинет доктора Кошелькова.— А, милый юноша! — встретил его доктор. — Ну, как мы себя чувствуем? Что скажете хорошенького?Саша заморгал глазами, приложил руку к сердцу и сказал взволнованным голосом:— Кланялась вам, Иван Николаевич, мамаша и велела благодарить вас… Я единственный сын у матери, и вы спасли мне жизнь… вылечили от опасной болезни, и… мы оба не знаем, как благодарить вас.— Полно, юноша! — перебил доктор, раскисая от удовольствия. — Я сделал только то, что всякий другой сделал бы на моем месте..."

Аптекарша [ 1886 ]

Обложка для книги Аптекарша

«Городишко Б., состоящий из двух-трех кривых улиц, спит непробудным сном. В застывшем воздухе тишина. Слышно только, как где-то далеко, должно быть, за городом, жидким, охрипшим тенорком лает собака. Скоро рассвет…»

Необыкновенный [ 1886 ]

Обложка для книги Необыкновенный

"... Первый час ночи. Перед дверью Марьи Петровны Кошкиной, старой девы-акушерки, останавливается высокий господин в цилиндре и в шинели с капюшоном. В осенних потемках не отличишь ни лица, ни рук, но уже в манере покашливать и дергать за звонок слышится солидность, положительность и некоторая внушительность. После третьего звонка отворяется дверь и показывается сама Марья Петровна. На ней, поверх белой юбки, наброшено мужское пальто. Маленькая лампочка с зеленым колпаком, которую она держит в руках, красит в зелень ее заспанное весноватое лицо, жилистую шею и жидкие рыжеватые волосики, выбивающиеся из-под чепца.— Могу ли я видеть акушерку? — спрашивает господин.— Я-с акушерка. Что вам угодно?.."

Заказ [ 1886 ]

Обложка для книги Заказ

"... С Николаем Максимычем Путохиным приключилась беда, от которой широким и беспечным российским натурам так же не следует зарекаться, как от тюрьмы и сумы: он невзначай напился пьян и в пьяном образе, забыв про семью и службу, ровно пять дней и ночей шатался по злачным местам. От этих беспутно проведенных пяти суток в его памяти уцелел один только похожий на кашу сумбур из пьяных рож, цветных юбок, бутылок, дрыгающих ног. Он напрягал свою память, и для него ясно было только, как вечером, когда зажигали фонари, он забежал на минутку к своему приятелю поговорить о деле, как приятель предложил выпить пива… Путохин выпил стакан, другой, третий… После шести бутылок приятели отправились к какому-то Павлу Семеновичу; этот последний угостил копченым сигом и мадерой. Когда мадера была выпита, послали за коньяком..."

О вреде табака [ 1886 ]

Обложка для книги О вреде табака

"... Мне не нужно слишком напрягать память, чтобы во всех подробностях вспомнить дождливые осенние сумерки, когда я стою с отцом на одной из многолюдных московских улиц и чувствую, как мною постепенно овладевает странная болезнь. Боли нет никакой, но ноги мои подгибаются, слова останавливаются поперек горла, голова бессильно склоняется набок… По-видимому, я сейчас должен упасть и потерять сознание.Попади я в эти минуты в больницу, доктора должны были бы написать на моей доске: Fames — болезнь, которой нет в медицинских учебниках..."

Актерская гибель [ 1886 ]

Обложка для книги Актерская гибель

Чужая беда [ 1886 ]

Обложка для книги Чужая беда

"... Было не более шести часов утра, когда новоиспеченный кандидат прав Ковалев сел со своей молодой женою в коляску и покатил по проселочной дороге. Он и его жена прежде никогда не вставали рано, и теперь великолепие тихого летнего утра представлялось им чем-то сказочным. Земля, одетая в зелень, обрызганная алмазной росой, казалась прекрасной и счастливой. Лучи солнца яркими пятнами ложились на лес, дрожали в сверкавшей реке, а в необыкновенно прозрачном, голубом воздухе стояла такая свежесть, точно весь мир божий только что выкупался, отчего стал моложе и здоровей.Для Ковалевых, как потом они сами сознавались, это утро было счастливейшим в их медовом месяце, а стало быть и в жизни. Они без умолку болтали, пели, без причины хохотали и дурачились до того, что в конце концов им стало совестно кучера.."

Розовый чулок [ 1886 ]

Обложка для книги Розовый чулок

"... Пасмурный, дождливый день. Небо надолго заволокло тучами, и дождю конца не предвидится. На дворе слякоть, лужи, мокрые галки, а в комнатах сумерки и такой холод, что хоть печи топи.Иван Петрович Сомов шагает по своему кабинету из угла в угол и ворчит на погоду. Дождевые слезы на окнах и комнатные сумерки нагоняют на него тоску. Ему невыносимо скучно, а убить время нечем… Газет еще не привозили, на охоту идти нет возможности, обедать еще не скоро…"

Первый любовник [ 1886 ]

Обложка для книги Первый любовник

"... Евгений Алексеевич Поджаров, jeune premier, стройный, изящный, с овальным лицом и с мешочками под глазами, приехав на сезон в один из южных городов, первым делом постарался познакомиться с несколькими почтенными семействами.— Да-с, сеньор! — часто говорил он, грациозно болтая ногой и показывая свои красные чулки. — Артист должен действовать на массы посредственно и непосредственно; первое достигается служением на сцене, второе — знакомством с обывателями. Честное слово, parole d’honneur, не понимаю, отчего это наш брат актер избегает знакомств с семейными домами? Отчего? Не говоря уж об обедах, именинах, пирогах, суарэфиксах, не говоря уж о развлечениях, какое нравственное влияние он может иметь на общество!.." Приглашаем посетителей сайта написать свою рецензию на произведение Антона Чехова Первый любовник.

Житейская мелочь [ 1886 ]

Обложка для книги Житейская мелочь

"... Николай Ильич Беляев, петербургский домовладелец, бывающий часто на скачках, человек молодой, лет тридцати двух, упитанный, розовый, как-то под вечер зашел к госпоже Ирниной, Ольге Ивановне, с которою он жил, или, по его выражению, тянул скучный и длинный роман. И в самом деле, первые страницы этого романа, интересные и вдохновенные, давно уже были прочтены; теперь страницы тянулись и всё тянулись, не представляя ничего ни нового, ни интересного.Не застав Ольги Ивановны дома, мой герой прилег в гостиной на кушетку и принялся ждать..."

Ах, зубы! [ 1886 ]

Обложка для книги Ах, зубы!

"... У Сергея Алексеича Дыбкина, любителя сценических искусств, болят зубы. По мнению опытных дам и московских зубных врачей, зубная боль бывает трех сортов: ревматическая, нервная и костоедная; но взгляните вы на физиономию несчастного Дыбкина, и вам ясно станет, что его боль не подходит ни к одному из этих сортов. Кажется, сам чёрт с чертенятами засел в его зуб и работает там когтями, зубами и рогами. У бедняги лопается голова, сверлит в ухе, зеленеет в глазах, царапает в носу. Он держится обеими руками за правую щеку, бегает из угла в угол и орет благим матом…"

Мой домострой [ 1886 ]

Обложка для книги Мой домострой

"... Утром, когда я, встав от сна, стою перед зеркалом и надеваю галстух, ко мне тихо и чинно входят теща, жена и свояченица. Они становятся в ряд и, почтительно улыбаясь, поздравляют меня с добрым утром. Я киваю им головой и читаю речь, в которой объясняю им, что глава дома — я.— Я вас, ракалии, кормлю, пою, наставляю, — говорю я им, — учу вас, тумбы, уму-разуму, а потому вы обязаны уважать меня, почитать, трепетать, восхищаться моими произведениями и не выходить из границ послушания ни на один миллиметр, в противном случае… О, сто чертей и одна ведьма, вы меня знаете! В бараний рог согну! Я покажу вам, где раки зимуют! и т. д..."

На мельнице [ 1886 ]

Обложка для книги На мельнице

"... Мельник Алексей Бирюков, здоровенный, коренастый мужчина средних лет, фигурой и лицом похожий на тех топорных, толстокожих и тяжело ступающих матросов, которые снятся детям после чтения Жюля Верна, сидел у порога своей хижины и лениво сосал потухшую трубку. На этот раз он был в серых штанах из грубого солдатского сукна, в больших тяжелых сапогах, но без сюртука и без шапки, хотя на дворе стояла настоящая осень, сырая и холодная. Сквозь расстегнутую жилетку свободно проникала сырая мгла, но большое, черствое, как мозоль, тело мельника, по-видимому, не ощущало холода. Красное, мясистое лицо его по обыкновению было апатично и дрябло, точно спросонок, маленькие, заплывшие глазки угрюмо исподлобья глядели по сторонам то на плотину, то на два сарая с навесами, то на старые, неуклюжие ветлы..."

Оратор [ 1886 ]

Обложка для книги Оратор

"... В одно прекрасное утро хоронили коллежского асессора Кирилла Ивановича Вавилонова, умершего от двух болезней, столь распространенных в нашем отечестве: от злой жены и алкоголизма. Когда погребальная процессия двинулась от церкви к кладбищу, один из сослуживцев покойного, некто Поплавский, сел на извозчика и поскакал к своему приятелю Григорию Петровичу Запойкину, человеку молодому, но уже достаточно популярному. Запойкин, как известно многим читателям, обладает редким талантом произносить экспромтом свадебные, юбилейные и похоронные речи. Он может говорить когда угодно: спросонок, натощак, в мертвецки пьяном виде, в горячке..." Приглашаем посетителей сайта написать свою рецензию к произведению Антона Чехова Оратор.

На пути [ 1886 ]

Обложка для книги На пути

"... В комнате, которую сам содержатель трактира, казак Семен Чистоплюй, называет «проезжающей», то есть назначенной исключительно для проезжих, за большим некрашеным столом сидел высокий широкоплечий мужчина лет сорока. Облокотившись о стол и подперев голову кулаком, он спал. Огарок сальной свечи, воткнутый в баночку из-под помады, освещал его русую бороду, толстый широкий нос, загорелые щеки, густые черные брови, нависшие над закрытыми глазами… И нос, и щеки, и брови, все черты, каждая в отдельности, были грубы и тяжелы, как мебель и печка в «проезжающей», но в общем они давали нечто гармоническое и даже красивое. Такова уж, как говорится, планида русского лица: чем крупнее и резче его черты, тем кажется оно мягче и добродушнее. Одет был мужчина в господский пиджак, поношенный, но обшитый новой широкой тесьмой, в плюшевую жилетку и широкие черные панталоны, засунутые в большие сапоги…"

Роман с контрабасом [ 1886 ]

Обложка для книги Роман с контрабасом

Контрабасист Смычков спешит на вечер к князю Бибулову, который собирается с музыкой и танцами отпраздновать помолвку дочери. Утомленный дорогой и тяжестью футляра с инструментом, музыкант решает искупаться в речке. Отплыв от берега, он замечает чудную девушку, задремавшую с удочкой в руках. В сердце Смычкова просыпается, казалось бы, уже забытое чувство...

Тоска [ 1886 ]

Обложка для книги Тоска

В крещенские морозы у извозчика Ионы случается несчастье — умирает сын. Он хочет поделиться своим горем со своими пассажирами, но никому до этого нет дела.

Литературная табель о рангах [ 1886 ]

Обложка для книги Литературная табель о рангах

Что если распределить всех писателей по литературным чинам?

Лошадиная фамилия [ 1885 ]

Обложка для книги Лошадиная фамилия

"... У отставного генерал-майора Булдеева разболелись зубы. Он полоскал рот водкой, коньяком, прикладывал к больному зубу табачную копоть, опий, скипидар, керосин, мазал щеку йодом, в ушах у него была вата, смоченная в спирту, но все это или не помогало, или вызывало тошноту…"

Пересолил [ 1885 ]

Обложка для книги Пересолил

"... Землемер Глеб Гаврилович Смирнов приехал на станцию «Гнилушки». До усадьбы, куда он был вызван для межевания, оставалось еще проехать на лошадях верст тридцать—сорок. (Ежели возница не пьян и лошади не клячи, то и тридцати верст не будет, а коли возница с мухой да кони наморены, то целых пятьдесят наберется.)— Скажите, пожалуйста, где я могу найти здесь почтовых лошадей? — обратился землемер к станционному жандарму.— Которых? Почтовых? Тут за сто верст путевой собаки не сыщешь, а не то что почтовых… Да вам куда ехать?— В Девкино, имение генерала Хохотова..."Произведение включено в авторский сборник "Вишневый сад".

Дачники [ 1885 ]

Обложка для книги Дачники

"... По дачной платформе взад и вперед прогуливалась парочка недавно поженившихся супругов. Он держал ее за талию, а она жалась к нему, и оба были счастливы. Из-за облачных обрывков глядела на них луна и хмурилась: вероятно, ей было завидно и досадно на свое скучное, никому не нужное девство. Неподвижный воздух был густо насыщен запахом сирени и черемухи. Где-то, по ту сторону рельсов, кричал коростель…"

Шампанское [ 1885 ]

Обложка для книги Шампанское

"... Не верьте шампанскому… Оно искрится, как алмаз, прозрачно, как лесной ручей, сладко, как нектар; ценится оно дороже, чем труд рабочего, песнь поэта, ласка женщины, но… подальше от него! Шампанское — это блестящая кокотка, мешающая прелесть свою с ложью и наглостью Гоморры, это позлащенный гроб, полный костей мертвых и всякия нечистоты. Человек пьет его только в часы скорби, печали и оптического обмана..."

Руководство для желающих жениться [ 1885 ]

Обложка для книги Руководство для желающих жениться

В сборник входят ранние рассказы и пьесы Чехова, объединенные темой сватовства и женитьбы. Веселые приключения влюбленных, препятствия к браку и их преодоление, психологические портреты женихов и невест, парадоксы семейной жизни, размышления о временах и о нравах, счастье и несчастье - все это Антон Чехов сумел выразить в коротеньких рассказах, юморесках и водевилях.

Унтер Пришибеев [ 1885 ]

Обложка для книги Унтер Пришибеев

«– Унтер-офицер Пришибеев! Вы обвиняетесь в том, что третьего сего сентября оскорбили словами и действием урядника Жигина, волостного старшину Аляпова, сотского Ефимова, понятых Иванова и Гаврилова и еще шестерых крестьян, причем первым трем было нанесено вами оскорбление при исполнении ими служебных обязанностей. Признаете вы себя виновным?..»

Тапер [ 1885 ]

Обложка для книги Тапер

«Второй час ночи. Я сижу у себя в номере и пишу заказанный мне фельетон в стихах. Вдруг отворяется дверь, и в номер совсем неожиданно входит мой сожитель, бывший ученик М-ой консерватории, Петр Рублев. В цилиндре, в шубе нараспашку, он напоминает мне на первых порах Репетилова; потом же, когда я всматриваюсь в его бледное лицо и необыкновенно острые, словно воспаленные глаза, сходство с Репетиловым исчезает…»

Горе [ 1885 ]

Обложка для книги Горе

"... Токарь Григорий Петров, издавна известный за великолепного мастера и в то же время за самого непутевого мужика во всей Галчинской волости, везет свою больную старуху в земскую больницу. Нужно ему проехать верст тридцать, а между тем дорога ужасная, с которой не справиться казенному почтарю, а не то что такому лежебоке, как токарь Григорий. Прямо навстречу бьет резкий, холодный ветер. В воздухе, куда ни взглянешь, кружатся целые облака снежинок, так что не разберешь, идет ли снег с неба, или с земли. За снежным туманом не видно ни поля, ни телеграфных столбов, ни леса, а когда на Григория налетает особенно сильный порыв ветра, тогда не бывает видно даже дуги. Дряхлая, слабосильная кобылка плетется еле-еле. Вся энергия ее ушла на вытаскивание ног из глубокого снега и подергиванье головой. Токарь торопится. Он беспокойно прыгает на облучке и то и дело хлещет по лошадиной спине..."

Психопаты [ 1885 ]

Обложка для книги Психопаты

"Вообще много в Москве психопатов, так много, что здоровых людей приходится теперь искать с огнем или с городовыми..." - остроумно заметил Чехов. Нервность в его произведениях превращается в художественную философию, становится узнаваемой чертой поэтики - той самой, которую называют "поэтикой раздражения".

О том, о сём... [ 1885 ]

Обложка для книги О том, о сём...

В сборник вошли повести, остроумные рассказы и юморески Чехова - произведения забавные и трагические, порой прозрачно-поэтичные, порой саркастично-едкие.

Брак через 10-15 лет [ 1885 ]

Обложка для книги Брак через 10-15 лет

Моя «она» [ 1885 ]

Обложка для книги Моя «она»

Она, как авторитетно утверждают мои родители и начальники, родилась раньше меня. Правы они или нет, но я знаю только, что я не помню ни одного дня в моей жизни, когда бы я не принадлежал ей и не чувствовал над собой ее власти. Она не покидает меня день и ночь; я тоже не выказываю поползновения удрать от нее, — связь, стало быть, крепкая, прочная… Но не завидуйте, юная читательница!.. Эта трогательная связь не приносит мне ничего, кроме несчастий. Во-первых, моя «она», не отступая от меня день и ночь, не дает мне заниматься делом. Она мешает мне читать, писать, гулять, наслаждаться природой… Я пишу эти строки, а она толкает меня под локоть и ежесекундно, как древняя Клеопатра не менее древнего Антония, манит меня к ложу. Во-вторых, она разоряет меня, как французская кокотка. За ее привязанность я пожертвовал ей всем: карьерой, славой, комфортом… По ее милости я хожу раздет, живу в дешевом номере, питаюсь ерундой, пишу бледными чернилами. Всё, всё пожирает она, ненасытная! Я ненавижу ее, презираю… Давно бы пора развестись с ней, но не развелся я до сих пор не потому, что московские адвокаты берут за развод четыре тысячи… Детей у нас пока нет… Хотите знать ее имя? Извольте… Оно поэтично и напоминает Лилю, Лелю, Нелли…

Сон (Святочный рассказ) [ 1885 ]

Обложка для книги Сон (Святочный рассказ)

Бывают погоды, когда зима, словно озлившись на человеческую немощь, призывает к себе на помощь суровую осень и работает с нею сообща. В беспросветном, туманном воздухе кружатся снег и дождь. Ветер, сырой, холодный, пронизывающий, с неистовой злобой стучит в окна и в кровли. Он воет в трубах и плачет в вентиляциях. В темном, как сажа, воздухе висит тоска... Природу мутит... Сыро, холодно и жутко... Точно такая погода была в ночь под Рождество тысяча восемьсот восемьдесят второго года, когда я еще не был в арестантских ротах, а служил оценщиком в ссудной кассе отставного штабс-капитана Тупаева.

Среди милых москвичей [ 1885 ]

Обложка для книги Среди милых москвичей

Циник [ 1885 ]

Обложка для книги Циник

«Зверинец братьев Пихнау» привлекает публику не только экзотическими животными, которые томятся в его клетках, но и запоминающейся личностью управляющего. Егор Сюсин, отставной портупей-юнкер и горький пьяница, всякий раз устраивает для гостей настоящее комедийное шоу, делая несчастных зверей предметом своих злых и циничных словесных экспромтов.

Егерь [ 1885 ]

Обложка для книги Егерь

Егерь давно не видел своей жены. О чем они будут говорить?

Дипломат [ 1885 ]

Обложка для книги Дипломат

Родственники умершей Анны Львовны поручили полковнику Аристарху Петровичу Пискареву сообщить о случившемся мужу, титулярному советнику Кувалдину, но только не в лоб, не сразу, а вначале подготовить, ведь он слабый, болезненный....

Мыслитель [ 1885 ]

Обложка для книги Мыслитель

В знойный полдень под листвой старой липы после трех выпитых бутылок водки тюремный смотритель Яншин и его гость, штатный смотритель уездного училища Пимфов завели разговор о грамматике и пунктуации русского языка.

Восклицательный знак [ 1885 ]

Обложка для книги Восклицательный знак

Ефим Фомич Перекладин чувствует себя оскорблённым. Какой-то мальчишка заявляет, мол, чтоб грамотно ставить знаки препинания, это надо делать сознательно, имея соответствующее образование. Засыпая, он понимает, что ни разу за сорок лет не поставил восклицательного знака и не знает, когда тот употребляется...

Упразднили! [ 1885 ]

Обложка для книги Упразднили!

Если вдруг упразднить чины, то как же понять, что из себя представляет человек?

Барон [ 1885 ]

Обложка для книги Барон

Барону шестьдесят, он старенький, плюгавый старикашка и большой поклонник театрального искусства. Когда-то он хотел стать актером, но не хватило смелости... Ныне, после разорения, он занимается переписыванием ролей и выполняет обязанности суфлера...

Финтифлюшки [ 1885 ]

Обложка для книги Финтифлюшки

Хирургия [ 1884 ]

Обложка для книги Хирургия

"... Земская больница. За отсутствием доктора, уехавшего жениться, больных принимает фельдшер Курятин, толстый человек лет сорока, в поношенной чечунчовой жакетке и в истрепанных триковых брюках. На лице выражение чувства долга и приятности. Между указательным и средним пальцами левой руки — сигара, распространяющая зловоние..."

Драма на охоте [ 1884 ]

Обложка для книги Драма на охоте

Чехова считали одно время только лирическим автором, но данная повесть это опровергает. Она характеризуется динамичным сюжетом детективного жанра. Произведение вовлекает читателя в череду драматических событий с глубоким смыслом. Некоторые критики даже отмечали, что книга напоминает уголовный роман. Многие герои – неординарные и, пожалуй, даже странные личности. Чехов – прекрасный знаток потаенных уголков человеческой души. В повести взаимодействуют противоречивые фигуры, которые у некоторых вызывают злость и отвращение, а у некоторых жалость. Прекрасный чеховский слог придает чтению еще большее удовольствие.

Жалобная книга [ 1884 ]

Обложка для книги Жалобная книга

"... Лежит она, эта книга, в специально построенной для нее конторке на станции железной дороги. Ключ от конторки «хранится у станционного жандарма», на деле же никакого ключа не нужно, так как конторка всегда отперта. Раскрывайте книгу и читайте:«Милостивый государь! Проба пера!?»Под этим нарисована рожица с длинным носом и рожками. Под рожицей написано:«Ты картина, я портрет, ты скотина, а я нет. Я — морда твоя»..."

Хамелеон [ 1884 ]

Обложка для книги Хамелеон

"... Через базарную площадь идёт полицейский надзиратель Очумелов в новой шинели и с узелком в руке. За ним шагает рыжий городовой с решетом, доверху наполненным конфискованным крыжовником. Кругом тишина… На площади ни души… Открытые двери лавок и кабаков глядят на свет божий уныло, как голодные пасти; около них нет даже нищих.— Так ты кусаться, окаянная? — слышит вдруг Очумелов. — Ребята, не пущай её! Нынче не велено кусаться! Держи! А… а!.."

Брак по расчёту [ 1884 ]

Обложка для книги Брак по расчёту

"... В доме вдовы Мымриной, что в Пятисобачьем переулке, свадебный ужин. Ужинает 23 человека, из коих восемь ничего не едят, клюют носом и жалуются, что их «мутит». Свечи, лампы и хромая люстра, взятая напрокат из трактира, горят до того ярко, что один из гостей, сидящих за столом, телеграфист, кокетливо щурит глаза и то и дело заговаривает об электрическом освещении — ни к селу ни к городу. Этому освещению и вообще электричеству он пророчит блестящую будущность, но, тем не менее, ужинающие слушают его с некоторым пренебрежением..."

Маска [ 1884 ]

Обложка для книги Маска

"... В Х—ом общественном клубе с благотворительной целью давали бал-маскарад, или, как его называли местные барышни, бал-парей.Было 12 часов ночи. Не танцующие интеллигенты без масок — их было пять душ — сидели в читальне за большим столом и, уткнув носы и бороды в газеты, читали, дремали и, по выражению местного корреспондента столичных газет, очень либерального господина, — «мыслили»..."

Надлежащие меры [ 1884 ]

Обложка для книги Надлежащие меры

"... Маленький заштатный городок, которого, по выражению местного тюремного смотрителя, на географической карте даже под телескопом не увидишь, освещен полуденным солнцем. Тишина и спокойствие. По направлению от думы к торговым рядам медленно подвигается санитарная комиссия, состоящая из городового врача, полицейского надзирателя, двух уполномоченных от думы и одного торгового депутата. Сзади почтительно шагают городовые…"

Винт [ 1884 ]

Обложка для книги Винт

"... В одну скверную осеннюю ночь Андрей Степанович Пересолин ехал из театра. Ехал он и размышлял о той пользе, какую приносили бы театры, если бы в них давались пьесы нравственного содержания. Проезжая мимо правления, он бросил думать о пользе и стал глядеть на окна дома, в котором он, выражаясь языком поэтов и шкиперов, управлял рулем. Два окна, выходившие из дежурной комнаты, были ярко освещены.«Неужели они до сих пор с отчетом возятся? — подумал Пересолин. — Четыре их там дурака, и до сих пор еще не кончили! Чего доброго, люди подумают, что я им и ночью покоя не даю. Пойду подгоню их…» — Остановись, Гурий!.."

Репетитор [ 1884 ]

Обложка для книги Репетитор

"Гимназист VII класса Егор Зиберов милостиво подает Пете Удодову руку. Петя, двенадцатилетний мальчуган в сером костюмчике, пухлый и краснощекий, с маленьким лбом и щетинистыми волосами, расшаркивается и лезет в шкап за тетрадками. Занятие начинается.Согласно условию, заключенному с отцом Удодовым, Зиберов должен заниматься с Петей по два часа ежедневно, за что и получает шесть рублей в месяц. Готовит он его во II класс гимназии. (В прошлом году он готовил его в I класс, но Петя порезался.)— Ну-с... — начинает Зиберов, закуривая папиросу. — Вам задано четвертое склонение. Склоняйте fructus!.."

Певчие [ 1884 ]

Обложка для книги Певчие

"С легкой руки мирового, получившего письмо из Питера, разнеслись слухи, что скоро в Ефремово прибудет барин, граф Владимир Иваныч. Когда он прибудет — неизвестно.— Яко тать в нощи, — говорит отец Кузьма, маленький, седенький попик в лиловой ряске. — А ежели он приедет, то и прохода здесь не будет от дворянства и прочего высшего сословия. Все соседи съедутся. Уж ты тово... постарайся, Алексей Алексеич... Сердечно прошу... "

Экзамен на чин [ 1884 ]

Обложка для книги Экзамен на чин

«– Учитель географии Галкин на меня злобу имеет, и, верьте-с, я у него не выдержу сегодня экзамента, – говорил, нервно потирая руки и потея, приемщик X-го почтового отделения Ефим Захарыч Фендриков, седой, бородатый человек с почтенной лысиной и солидным животом…»

На большой дороге [ 1884 ]

Обложка для книги На большой дороге

«Сцена представляет собой кабак Тихона. Направо прилавок и полки с бутылками. B глубине дверь, ведущая наружу. Над нею снаружи висит красный засаленный фонарик. Пол и скамьи, стоящие у стен, вплотную заняты богомольцами и прохожими. Многие, за неимением места, спят сидя. Глубокая ночь. При поднятии занавеса слышится гром и в дверь видна молния…»

Устрицы [ 1884 ]

Обложка для книги Устрицы

"... Мне не нужно слишком напрягать память, чтобы во всех подробностях вспомнить дождливые осенние сумерки, когда я стою с отцом на одной из многолюдных московских улиц и чувствую, как мною постепенно овладевает странная болезнь. Боли нет никакой, но ноги мои подгибаются, слова останавливаются поперек горла, голова бессильно склоняется набок… По-видимому, я сейчас должен упасть и потерять сознание. Попади я в эти минуты в больницу, доктора должны были бы написать на моей доске: Fames — болезнь, которой нет в медицинских учебниках..."

Ёлка [ 1884 ]

Обложка для книги Ёлка

Что ты выберешь из тех игрушек, что развешаны на елке-судьбе, может выгодную женитьбу, или романтику, но бедность? Кому повезет и достанется доходное место, а кому прозябание? И что достанется юмористу?

Невидимые миру слезы [ 1884 ]

Обложка для книги Невидимые миру слезы

Подполковник Ребротесов, поздней ночью покинув вместе с приятелями клуб, решает продолжить пирушку у себя на квартире. Но планы бравого воинского начальника оказываются под угрозой из-за крутого нрава его любимой супруги Машеньки.

С женой поссорился [ 1884 ]

Обложка для книги С женой поссорился

Пришёл муж домой со службы голодный, а тут еще чёрт знает чем кормят...

Смерть чиновника [ 1883 ]

Обложка для книги Смерть чиновника

"... В один прекрасный вечер не менее прекрасный экзекутор, Иван Дмитрич Червяков, сидел во втором ряду кресел и глядел в бинокль на „Корневильские колокола“. Он глядел и чувствовал себя наверху блаженства. Но вдруг… В рассказах часто встречается это „но вдруг“. Авторы правы: жизнь так полна внезапностей! Но вдруг лицо его поморщилось, глаза подкатились, дыхание остановилось… он отвел от глаз бинокль, нагнулся и… апчхи!!! Чихнул, как видите. Чихать никому и нигде не возбраняется…"Произведение включено в авторский сборник "Вишневый сад".

Размазня [ 1883 ]

Обложка для книги Размазня

"... На днях я пригласил к себе в кабинет гувернантку моих детей, Юлию Васильевну. Нужно было посчитаться.— Садитесь, Юлия Васильевна! — сказал я ей. — Давайте посчитаемся. Вам наверное нужны деньги, а вы такая церемонная, что сами не спросите… Ну-с… Договорились мы с вами по тридцати рублей в месяц…— По сорока…— Нет, по тридцати… У меня записано… Я всегда платил гувернанткам по тридцати. Ну-с, прожили вы два месяца…— Два месяца и пять дней…"

Загадочная натура [ 1883 ]

Обложка для книги Загадочная натура

«Купе первого класса. На диване, обитом малиновым бархатом, полулежит хорошенькая дамочка. Дорогой бахромчатый веер трещит в ее судорожно сжатой руке, pince-nez то и дело спадает с ее хорошенького носика, брошка на груди то поднимается, то опускается, точно ладья среди волн. Она взволнована…» Приглашаем посетителей сайта сделать анализ рассказа Антона Чехова Загадочная натура.

Радость [ 1883 ]

Обложка для книги Радость

«Было двенадцать часов ночи. Митя Кулдаров, возбужденный, взъерошенный, влетел в квартиру своих родителей и быстро заходил по всем комнатам. Родители уже ложились спать. Сестра лежала в постели и дочитывала последнюю страничку романа. Братья-гимназисты спали…»

Дочь Альбиона [ 1883 ]

Обложка для книги Дочь Альбиона

Рассказ Антона Чехова «Дочь Альбиона», позже включённый писателем в сборник «Пёстрые рассказы», впервые был опубликован 13 августа 1883 года в юмористическом журнале «Осколки» за подписью «А.Чехонте».Младший брат писателя, Михаил Павлович, считал «Дочь Альбиона» — «чисто бабкинским» рассказом; критик Юрий Соболев в статье в журнале «Рампа и жизнь» за 1914 год также привёл свидетельства местных жителей о том, что в Бабкине жила «рыжая англичанка, которая удила рыбу». В остальном своём большинстве литературная критика усмотрела в «Дочери Альбиона» даже не «утрировку», о которой упоминал в своём письме Николай Лейкин, а «невероятность», к которой «присоединяется скабрезность». Так же оценивали «Дочь Альбиона» и некоторые другие критики. К примеру, писатель Василий Горленко попросту счёл рассказ — «пошлым».

Толстый и тонкий. [ 1883 ]

Обложка для книги Толстый и тонкий.

Антон Павлович Чехов - выдающийся художник слова, драматург с мировой известностью. Снискал он славу и как мастер малой формы. В своих коротких, но очень емких по содержанию рассказах он раскрывает людские характеры, умело сочетая комизм ситуации с драматизмом ее подоплеки. Обыденная жизнь, показанная Чеховым, предстает перед нами в новом свете. В книгу входят самые известные рассказы: "Белолобый", "Каштанка", "Спать хочется", "Ванька", "Толстый и тонкий", "Пересолил", "Унтер Пришибеев", "Хамелеон" и другие.

Шведская спичка [ 1883 ]

Обложка для книги Шведская спичка

"... Утром 6 октября 1885 г. в канцелярию станового пристава 2-го участка С — го уезда явился прилично одетый молодой человек и заявил, что его хозяин, отставной гвардии корнет Марк Иванович Кляузов, убит. Заявляя об этом, молодой человек был бледен и крайне взволнован. Руки его дрожали и глаза были полны ужаса.— С кем я имею честь говорить? — спросил его становой.— Псеков, управляющий Кляузова. Агроном и механик..."

Рассказ, которому трудно подобрать название [ 1883 ]

Обложка для книги Рассказ, которому трудно подобрать название

Был праздничный полдень, и двадцать человек сидели за большим столом...

Филантроп [ 1883 ]

Обложка для книги Филантроп

Философские определения жизни [ 1883 ]

Обложка для книги Философские определения жизни

Юристка [ 1883 ]

Обложка для книги Юристка

Требования дочери министра юстиции одной из европейских стран по изменению законодательства о браках и холостяках.

Ненужная победа [ 1882 ]

Обложка для книги Ненужная победа

Книга "Ненужная победа" появилась в результате спора, в котором участвовал юный писатель. В то время пользовался популярностью роман венгерского писателя Мавра Иокая, и Чехов пообещал сделать на него удачную пародию так, что публика ни за что не догадается, кто истинный автор, и будет предполагать, что рассказ является лишь переводом заграничной прозы. Шутка Чехову удалась, и спор был выигран, а стоила ли игра свеч, вы узнаете, прочитав рассказ.

Цветы запоздалые [ 1882 ]

Обложка для книги Цветы запоздалые

В повести изображена жизнь семьи князей Приклонских. Главная героиня княжна Мария, довольно симпатичная девушка, любит мать и брата Егорушку. Брат же оказывается глубоко порочным человеком, не желающим избавляться от вредных привычек.Вскоре в повествовании появляется доктор Топорков. Мария и Егорушка заболели, и мать вызвала доктора Топоркова, так как была высокого мнения о его профессиональных качествах. Он вылечил Приклонских, взял с них деньги, и на этом визиты его к ним кончились. Однако Маруся, начитавшись романов о любви, успела влюбиться в доктора.

Живой товар [ 1882 ]

Обложка для книги Живой товар

"... Грохольский обнял Лизу, перецеловал все ее пальчики с огрызенными розовыми ногтями и посадил ее на обитую дешевым бархатом кушетку. Лиза положила ногу на ногу, заложила руки под голову и легла. Грохольский сел рядом на стул и нагнулся к ней. Он весь обратился в зрение. Какой хорошенькой казалась она ему, освещенная лучами заходящего солнца!.."

Барыня [ 1882 ]

Обложка для книги Барыня

"... К избе Максима Журкина, шурша и шелестя по высохшей, пыльной траве, подкатила коляска, запряженная парой хорошеньких вятских лошадок. В коляске сидели барыня Елена Егоровна Стрелкова и ее управляющий Феликс Адамович Ржевецкий. Управляющий ловко выскочил из коляски, подошел к избе и указательным пальцем постучал по стеклу. В избе замелькал огонек.— Кто там? — спросил старушечий голос, и в окне показалась голова Максимовой жены..."

Месть [ 1882 ]

Обложка для книги Месть

"... Был день бенефиса нашей ingénue.В десятом часу утра у ее двери стоял комик. Он прислушивался и стучал по обеим половинкам двери своими большими кулаками. Ему необходимо было видеть ingénue. Она должна была вылезть из-под своего одеяла во что бы то ни стало, как бы ей ни хотелось спать…— Отворите же, чёрт возьми! Долго ли еще мне придется коченеть на этом сквозном ветру? Если б вы знали, что в вашем коридоре двадцать градусов мороза, вы не заставили бы меня ждать так долго! Или, быть может, у вас нет сердца?.."

Ярмарка [ 1882 ]

Обложка для книги Ярмарка

Маленький городишко больше похожий на деревню. На ярмарке процветает торговля. Зубоскалы, пьяные и шатающиеся по ярмарке без дела тянутся к балаганам с артистами.

Который из трех [ 1882 ]

Обложка для книги Который из трех

Перед девушкой стоит непростой выбор: на ком из трёх ухажёров в итоге остановиться? Кому дать своё согласие? Что важнее: любовь или положение в обществе?

Летающие острова [ 1882 ]

Обложка для книги Летающие острова

Что будет, если молодой русский классик захочет написать... фантастику. Да не просто фантастику, а пародию на великолепного Жюля Верна? Прочтите и узнаете, кто же был первым на Луне.

Письмо к ученому соседу [ 1880 ]

Обложка для книги Письмо к ученому соседу

В марте 1880 года на страницах журнала "Стрекоза" появилось первое печатное произведение А.П.Чехова - "Письмо донского помещика Степана Владимировича N. к ученому соседу д-ру Фридриху". Оно опубликовано под псевдонимом «….въ». В этой юмореске в полной мере проявился комический дар писателя, столь высоко ценимый читателями до сих пор.

Перед свадьбой [ 1880 ]

Обложка для книги Перед свадьбой

Что происходит в п о р я д о ч н ы х семействах перед свадьбой? Всякое случается...

Безотцовщина [ 1878 ]

Обложка для книги Безотцовщина

«Безотцовщина» (также известна под названиями «Пьеса без названия» и «Платонов») — первая пьеса Антона Павловича Чехова, написанная им в 18-летнем возрасте (во время учёбы в гимназии).Пьеса обнаружена и опубликована через 19 лет после смерти автора. Название пьесы восстанавлено по письму Александра Чехова от 14 октября 1878 года. Большинство постановок прошло с названием «Платонов».

Страх. "Страшный" рассказ русских и зарубежных писателей [ 0 ]

Обложка для книги Страх. "Страшный" рассказ русских и зарубежных писателей

Настоящий сборник - своеобразная "антология страха". Включенные в него рассказы отечественных и зарубежных писателей отражают всевозможные проявления страха - одного из наиболее сильных человеческих чувств, предопределяющим образом влияющего на жизнь и судьбу человека. Страх перед прошлым и возмездием за совершенное преступление или измену. Мистический страх перед неведомым или сверхъестественным. Страх, внушаемый снами, призраками, домовыми. Комический, мнимый или напрасный страх. Страх за свою жизнь и за чужую. Страх перед недугом, порочной страстью или смертью. Страх утратить разум. Страх преследуемого человека - невинной жертвы неправедного режима. Губительна власть страха, но и безмерны способности человека преодолеть его.

В человеке должно быть все прекрасно… [ 0 ]

Обложка для книги В человеке должно быть все прекрасно…

Первый раздел сборника знакомит с подборкой писем А.П.Чехова. В следующий раздел включены рассказы, в которых автор осуждает пошлость, бессердечие, равнодушие, пустоту обывательского существования и, напротив, вызывает сочувствие к людям, сумевшим сохранить душевное благородство и подлинную гуманность.

Coming soon...